Чужие голоса звенят поддельным сочувствием. А в надменном взгляде Виктора нет и такого.
За любую слабость нужно платить. За любую ошибку. Элгэ серьезно оступилась, когда вновь связалась с уже не любимым бывшим любовником. Когда с ним венчалась — на глазах у бедной глупышки Элен. Когда та, беременная от Виктора, смотрела полными слез глазами, как другую объявляют женой и королевой.
А теперь жадный взгляд Виктора ловит все слабости Элгэ. Сторожит. Чтобы запустить когти ей в душу.
Когда стреляли в жирного Гуго и ранили невезучую Алексу, Элгэ на целые минуты оглохла. Жаль, не сейчас.
Чуть ли не впервые уход Виктора Элгэ восприняла с облегчением. А мужнин поцелуй неприятно обжег заледеневшую руку.
Великий при жизни король отправился по неотложным делам. Готовить грозный ответ «Словеонскому самозванцу».
Прекрасная же королева осталась развлекаться. Кто-то ведь из правящей четы должен. У нас же тут свадьба.
Хотя какая Элгэ, к змеям, «правящая»?
«Самозванца», ха. Илладийка с превеликим удовольствием разодрала бы ненавистного врага в кровавые клочья. Но это не отменяет того, что безжалостный Всеслав лишь воспользовался правом выхода «вольного» Словеона из проигравшего Эвитана. А претензий на Золотой Трон князь покамест не изъявлял.
Да еще и змеев Валериан Мальзери — совсем рядом.
— Чего вы от меня хотите, господин Мальзери? — За всё золото подзвездного мира Элгэ не назовет его дядей.
— Нет, Ваше Величество, — без запинки выговорил он. Холодно и твердо. — Я обвиняю не вас, а князя Всеслава. У вас нет причин ни любить меня, ни верить мне. Но отныне вы можете располагать остатками моей жизни целиком и полностью.
Еще совсем недавно такой союзник не приснился бы и в жутчайшем кошмаре. Но Октавиан должен быть отомщен, а Всеслав Словеонский — убит. Пока не уничтожил еще и Диего.
— Я принимаю ваше предложение, господин Мальзери, — сказал кто-то другой чужим голосом Элгэ.
3
Недавняя распутница вместо строгого аббатства угодила в законный брак. И теперь свежеиспеченная герцогиня Тенмар должна начинать давать пышные балы и многолюдные приемы. Во славу новой семьи, древнего рода, мужа и короля.
И по очень настойчивой королевской рекомендации.
Ирия подавила желание немедленно разодрать дорогущую бумагу с золотой короной в углу. В мелкие клочья. Его вконец поглупевшее Величество продолжает сходить с и без того невеликого ума дальше? Какие, к гнилым змеям, балы? Юного кузена королевы еще не успели оплакать.
И ладно, если рекомендательную грамотку получила только распутная Тенмарская Роза. Так ведь наверняка и много кто еще. «Освобожденной» Лютене приказано весело гулять. И на всех новых приемах появится счастливая и любящая королевская чета. Подданным приказано развлекать молодую прекрасную королеву, а потерявшей любимого родственника королеве — блистать и радоваться.
— Ирия, у тебя всё хорошо?
— Да, конечно. — Еще не хватало пугать сестру. Той вот-вот рожать. — Я вышла замуж по любви… практически.
— Значит, как я, — тепло улыбнулась Иден. — Ты и Анри сможете приехать к нам в Лиар?
Как осторожно объяснить, что в Лиар Анри Тенмара если и отпустят, то очень, очень нескоро?
Виктор «Великий» не просто так простил всех наглых эриковцев и трусливых алленовцев сразу.
А еще хуже, что в Лиар в ближайшее время не попадет и сама Иден. Как и Кати с Чарли.
Благородная помощь и столь своевременная защита Анри спасли их всех от многого. В том числе, маленькую Кати — от лишения законного титула баронессы Кито. А то еще и от пожизненного заключения в Бездне.
Но и Карлотта Гарвиак нир Таррент не лишилась ничего. Особенно — внезапной власти и огромного влияния.
Всё это Ирия рассказала бы прежней Иден. Умненькой и хладнокровной девочке — не по юным годам рассудительной и осторожной. Но нынешней сестренке нужно думать о будущем ребенке. И уж точно не драпать куда-то перед родами. Хватит того, что ее почти силой доставили в исступленно веселящуюся Лютену.
Потому Ирия и собрала сегодня всех своих. Начала с Иден и Стива. Анри скоро прибудет. А там и Роджер с Эйдой подтянутся.
Герцогиня Тенмар еще не научилась давать приказанные балы. Вот пока и потренируется — на скромных домашних приемах только для семьи. Всё — во имя верной покорности королевской воле.
Ладно хоть Стивен настроен не так благодушно, как будущая мать. Потому как стоило жене отлучиться…