И с чего бы ему желать приютить у себя сотни голодных ртов? Они тут на вилле-то невесть как разместятся. Разве что вповалку.
Впрочем, в морском пути и не к такому привыкли. А уж в плену-то… Сначала — в родном Аравинте, потом — в змеином Мэнде. А Витольд — еще и в Эвитанской Ритэйне.
И в любом провинциальном замке легко разместить столько чужого народу, только набив их в пресловутые подвалы, не хуже Ритэйнских. Теснее, чем любых сельдей.
Что уже успела рассказать этому галантному капитану Изабелла? При всём уважении к редкой смелости девушки, прежде она не покидала строгий, уединенный особняк своего отца. И еще меньше, чем Арабелла, видела реальной жизни. Только кровавую смерть.
Но черные змеи черными змеями, а в подзвездном мире полно смертельных ловушек и без кровавых жрецов и безумных королей. А желанная свобода может слишком вскружить измученную голову фальшивым ощущением ложной безопасности.
Не говоря уже о внимании некоторых лживых мужчин. Не слишком честных с неопытными девушкам. Причем, интересующихся даже не только и не столько юным, прекрасным телом выбранной жертвы. В этой игре честь — меньшее, чего может лишиться неискушенная в таких играх Изабелла.
Да и кто тут вообще особо искушенный — сам Витольд, что ли? И давно стал?
Над кем вечно посмеивался галантный сердцеед с юных лет Виктор Вальданэ, а? И его столь же успешные друзья? Кто всегда годился в соблазнители даже меньше Грегори? И не особо туда и стремился.
— Давайте начистоту, — вздохнул Тервилль. Всё равно интриган из него — тоже еще хуже, чем из Грегори. Намного. И даже из Беллы — в ее прежние времена. — Чего вы на самом деле хотите? Почему так настаиваете на нашем переезде? Скажите мне хоть одну реальную причину, или я не вижу смысла в нашей дальнейшей беседе.
Такой поворот хитроумному капитану явно не понравился. Но что тут поделать? Витольд — не юная, романтичная дева, чтобы с первой встречи очаровываться.
Интереснее другое: похоже, капитан из «замка» всё же ждал большей доверчивости. Это Вит сам выглядит настолько лопухом, или его таковым сочла Изабелла?
— Как я уже упомянул, хозяин этой виллы — весьма и весьма юн, вы это заметили?
— Ни я, ни вы, ни моя сестра, ни ее подруга тоже не являемся стариками и старухами.
Хоть капитан и Витольд все-таки повзрослее.
— Юные, воспитанные в тиши безопасных замков и поместий девы — разговор особый. Но и я, и вы — явно старше этого юноши, — не преминул напомнить капитан. — И не являемся владетельными герцогами и обладателями богатейшего состояния, или я чего-то о вас не знаю?
Многого, но, увы, совсем другого.
Совсем неподалеку мерно журчит прохладный фонтан. И не один. В Аравинте такие били в дворцовом парке короля Георга Ларнуа. Здесь сад тоже тянется вперед на акры и акры. Шумит экзотикой Мидантийского побережья. Вилла огромна — пожалуй, Витольд ее сходу недооценил. Но народу прибыло всё равно многовато.
— Люди — смертны. Юноше, оставшемуся сиротой, стоит только посочувствовать.
— Не стоит, — жестко отрезал капитан. — Он — не обездоленный сирота. И получил свое состояние в результате смерти родного дяди. Своего давнего благодетеля и покровителя. И покровителя своей семьи. Кстати, вовсе не собиравшегося делать его наследником. Но, увы, дядя был сторонником другого кандидата на престол.
Вот теперь ощущение, что Витольд снова в родной Ритэйне. У себя в ледяном северном замке. И не только из-за разлитого в воздухе яда и вечных алчных интриг между родней. Только там всегда было настолько холодно. Жаль, Вит об этом забыл за десять лет при Веселом Дворе. Стерлось и потускнело плохое. Так бывает. Зря.
И будто снова руки намертво связаны за спиной. И вот-вот разрежет тишину визгливый смех жирного принца Гуго.
— Если я верно понял ваш намек, нашу беседу пора прекратить. За нее здесь можно лишиться головы.
— Всё верно, но лишиться вы ее рискуете в любом случае. И не только сами, но и ваша юная… сестра. Как и ее прелестная, не менее юная подруга. Я еще не закончил мой рассказ. Хлебосольный хозяин этой виллы получил свой титул и богатство из рук нового императора, предварительно избавившись от своего заботливого дяди и прежнего покровителя. А вы приплыли из опасного Мэнда. И, как думаете, куда полетел почтовый голубь, отправленный еще до вашего прибытия в стены этой столь гостеприимной виллы? Точнее, два голубя. В столицу и в ближайший гарнизон. Да, двое конных слуг отправились примерно в том же направлении.