— Да, хоть Тенмар и не мой, а свой, эвитанский. Слишком, как ты верно сказала, он честен для чего-нибудь другого. Один лишь Витольд Тервилль сейчас может вернуться в Эвитан вполне открыто. Как родственник королевы Элгэ — муж ее родной сестры. И в Эвитане его давно ждет жена.
И можно даже не озвучивать, почему Октавиан Барс вышел именно сейчас. Очевидно, какое решение он бы предложил. И его своевременный уход говорит об этом яснее ясного. Всем присутствующим.
— Спасибо, мой император, — Юлиана подлила крепкого горячего кемета им обоим.
— За что? — улыбнулся Евгений. — За плохие новости?
— Нет, за них стоит поблагодарить почтенного Иоанна Мингила, — мягко усмехнулась она. — А еще точнее, Виктора Вальданэ. Нет, за то, что ты обсудил это сначала со мной и с Октавианом. Раньше, чем с министрами.
Да. Можно сказать, в семейном кругу.
— Я знаю, что скажут мои министры. Мне нет нужды их спрашивать — в этот раз.
— Тебе и меня с Октавианом спрашивать нет нужды. Мы так же подчинимся твоей воле и любому твоему приказу. Ты — верховный правитель Мидантии. И ты так же знаешь, что именно мы скажем. Но, тем не менее, ты нас спросил. Спасибо за доверие, мой император. Спасибо, Эжен.
3
Немолодая проверенная нянька — без чувств у подножия пустой кроватки. Светлые косы разметались на светлом полу — на теплом дереве золотистых половиц.
Живая, но оглушена сильно. А вот ленивая стража в стальных кирасах — у крепких дверей снаружи, где и положено. Не спят, ничего не видели и не слышали, не отлучались. И испугались только сейчас. Побледнели от заслуженного ужаса.
Потому что маленькой Вики в детской нет. Только откинутое одеяло и смятая подушка. Девочка мирно, крепко спала. Не вскрикнула, не позвала на помощь.
И ни следа борьбы. Даже льняная простыня не сбилась.
— Евгений, — первой опомнилась Юлиана. Очевидно, побоялась, что он сейчас казнит всех подряд. Не разбирая правых и виноватых.
— Потом. Дай мне несколько минут, Юли, хорошо?
Сдержанный, очень сдержанный голос. Сам бы такого испугался. Если бы еще оставалось, что терять.
Здесь, в комнате Виктории, всё осталось, как было. Всё — кроме самого главного.
Юлиана застыла покорной статуей. Где стояла. Юлиана?
Подоспевший лекарь кинулся к слабо застонавшей няньке, что-то вливает в горло.
— Содрать…
Стражи и едва очнувшаяся нянька оледенели, побелели, как смерть. Женщина жалко дернулась в руках лекаря, тот бросил умоляющий взгляд на императрицу. Врач один (не считая Юли) не потерял присутствия духа. Двое стражей успели рухнуть ниц — прямо в кирасах.
Ах да, такие казни еще совсем недавно были в моде. Память кажется забытой страницей чужой книги. Чужой и ненужной.
— Содрать шелк со стен, гобелены и штукатурку — всё. Снять половицы. Искать любой тайный ход — хоть мышиную нору. Всё. Живее.
Только что-то подсказывает: нет тут никакого тайного хода. Даже подземного. И застенного тоже. У черных жрецов свои тайные пути. Змеиные. И такие же темные, как их проданные потустороннему смраду души и гнилые сердца.
Комната будто очнулась от колдовского сна — забегали, засуетились, зашуршали, загремели.
Двое стражей по приказу Юлианы осторожно выводят раненую няньку. В другие покои — под надзор лекаря.
…Спустя несколько часов детская была раскурочена напрочь. Будто древние развалины забытого храма — ночными грабителями.
Не нашли никого. И ничего.
Юлиана заботливо подобрала упавшую куклу Вики, подняла на сдвинутую чуть не в центр комнаты кровать.
— Выйдите все, — устало вздохнул Евгений. Внезапно ощутив себя старым. Немощным, бессильным старцем. — Юли, останься. Если хочешь.
Глава 7
Мидантия, Гелиополис.
1
Совсем недавно Евгений счел ядовитой весть из Эвитана от верного Иоанна Мингила. От проверенного друга. И одного из преданнейших стране людей и дипломатов.
Теперь капризная, злая судьба решила одного наивного императора разубедить. А заодно еще и вдоволь посмеяться. Потому что белоснежное письмо, написанное черными жрецами, мерзко даже взять в руки. И потому Евгений вскрыл его в плотных перчатках. На всякий случай.
И такие же точно натянула Юли. И спешно вызванный Мидантийский Барс Октавиан.
Хоть в руки Юлиане змеиный конверт Евгений давать даже и не собирался. И вовсе не по причине недостатка доверия. Даже если сама Юли решит именно так.
И даже если этот конверт уже нес во дворец гонец. А вот слуги — нет. Они послания черной смерти не касались.