Жрецы действительно провалились тоже. И эта тьма стала для них смертной.
И разрезает ее мрак ровный голос Евгения Мидантийского:
— Я учился драться вслепую с пяти лет. В Мидантии это необходимость. Особенно в знатных семьях.
А уж во дворцах-то тогда…
— Да, — подала голос Арабелла. — Готова подтвердить. Кого из семьи моего отца не казнили — тех ослепили.
Голос у нее уже увереннее. И не такой слабый. Сможет ли она идти?
Тонкая рука крепче сжимает северную ладонь-лопату Вита… и Белла поднимается на ноги.
Сможет.
— В любом случае, это сделал не я. В тот год я еще не родился.
— Отлично, у нас в компании один из лучших воинов Мидантии, — съязвил Витольд. — Наверное, надо радоваться.
— Почему — лучших? — кажется, искренне удивился император Евгений. — Я же не Пасынок Старца с Мудрой Горы. И на клинках меня тот же Октавиан Барс одолеет без особых трудностей. Кроме стилетов, конечно.
— А если обоим завязать глаза? — не удержался Витольд.
— Тогда одолеет уже с некоторыми трудностями. Но Барс тоже достаточно знатен.
Для жестких тренировок, поняли.
Даже спасение жизни не делает коварного интригана-императора Мидантии другом. И не отменяет его предыдущих деяний. Но вполне превращает во временного полезного союзника. Снова. Как в совсем недавнем бою — в змеином зале.
Витольд попытался взглянуть вверх — и не увидел во тьме потолка. Слишком далеко. Выше, чем недавно в особняке.
Как глубоко они всё же провалились? Сколько тут понастроено предками Беллы подземных этажей? И… как вышло, что трое несостоявшихся змеиных жертв живы и невредимы, а сами змеи — нет?
— Поскольку все остальные ладят с темнотой хуже, отряд веду я, — мягко подвел итог Евгений Мидантийский. — И да, одну услугу вы мне оказать все-таки сможете. Отрежьте змее голову и возьмите тушку с собой. Если не найдем безопасный выход — мы ею сегодня поужинаем.
А яд не собрать? Вдруг тоже на что сгодится, а? Острой приправой послужит?
И что значит «не найдем выход»? Из подвала⁈ Слишком долго придется копать?
— У меня есть с собой немного сухарей и вяленого мяса, но их надолго не хватит. Припасы нужно беречь. И надеюсь, мы встретим по пути воду. У меня только одна фляга. На третьего спутника я вообще не рассчитывал. И не мог взять с собой слишком много — это вызвало бы подозрение. Лейтенант, не хочу пугать ни вас, ни девушку…
— Да куда уж дальше?
— … но всё может быть гораздо сложнее, чем вам кажется.
— То есть?
— Я прочел об этой панели на стене в одном достаточно древнем фолианте…
Так вот что искала Белла. Но сколько же тогда лет особняку?
— На этом месте прежде стоял старинный замок, — в темноте не видно, усмехается ли император. — Очень старинный. Фамильная резиденция даже не Зордесов, а какой-то предыдущей династии. И раз панель оказалась на месте, то верно может быть и всё остальное.
— Договаривайте.
— Никто не знает, куда вели древние пути и как они пролегали. Знаю лишь, что шагнувшие на них порой бесследно исчезали. Прямо на глазах изумленных очевидцев. И, думаю, большая часть таких упоминаний — истинная правда. Но настолько узкой тропой над Гранью могли пройти лишь живые душой. И как это ни странно, нас всех троих мудрый Творец или еще кто счел таковыми. А вот черных жрецов — нет. И тогда мы сейчас можем находиться вовсе не в Гелиополисе. И не под ним. Только не спрашивайте меня, как это могло произойти. Возможно, я вообще сейчас ошибаюсь. Но если существуют черные змеи, то почему не пролегать и древним путям предков?
3
— В похищении Софии обвинят меня, — раздраженно повела плечом Юлиана. Мягкий бархат облегает кожу слишком… незащищенно. Сегодня жена пропавшего императора предпочла бы доспехи. Можно даже рыцарские — из прежних веков. Но она больше не на той проклятой площади. — Кого же еще? Коварная императрица зверски расправилась с бывшей соперницей. Очень по-мидантийски. И расправиться, и предположить.
София никогда не могла ничего сделать правильно. Даже похитить ее умудрились именно сейчас.
— После коронации слухи утихнут, моя императрица, — Мидантийский Барс Октавиан не сводит внимательного взгляда с картины. Во всю стену. «Отравление Веспасиана».
Повесила когда-то еще в девичестве. В очень раннем. Потом не сняла. И не потому, что запамятовала.
Они с Евгением слишком усложнили всё. И никто другой этого не поймет. Или поймут, как им выгоднее. И как можно громче разъяснят другим — еще не понявшим.