Хеймель взвёл курок. Он стал слегка пригибаться, чтобы выстрелить прячущемуся под столом в ноги. Хьюис же стал медленно приближаться к столу сбоку. Под столом сидел ни живой ни мёртвый от страха Николас. Сквозь щели в деревянных перекрытиях стола он видел, что в помещение вошли двое головорезов со стволами и с очень серьёзными намерениями. Хрупкая тонкая душа художника повторно ушла в пятки, на мгновение вышла из них, чтобы снова туда уйти, в самую глубину пяточной кости и испуганно застыть.
И тут Хьюис обнаружил Хэйеса, который всё это время тихо стоял за дверью. Хеймель ещё не видел Хэйеса, он продолжал целиться в ноги Трейпилу. Хьюис соображал быстрее, но не настолько быстро, как было задумано Тьмою. Сделав уже два шага по направлению к столу и заметив Хэйеса, Хьюис инстинктивно поднял руку, и выстрелил стремительно, целясь в фигуру в цилиндре. Но не учёл, что на пути его пули окажется голова его напарника.
Пуля мгновенно разорвала мозг Хеймелю через висок, если мозг у него был, конечно же. Однако Хеймель, за секунду до того, как упасть замертво, развернулся на девяносто градусов и послал пулю из своего стола в ответ в голову Хьюиса. Последний выстрел был проведён безупречно. Пуля вошла Хьюису между глаз. Хеймель словно дал сдачи своему опростоволосившемуся напарнику.
Они упали, и некоторое время тела их дёргались в агонии.
— Если бы у меня была трубка, я бы сейчас закурил. Надо бы подумать над этой прибавочкой к моему образу, — только и сказал Хэйес. — Николас. Ты достал из нижнего ящика стола то, что я тебя попросил?
Некоторое время из-под стола не доносилось ни звука. Потом ошеломлённый Николас выдавил из себя:
— Вот чёрт… Дьявол…
— На самом деле не дьявол я. А Мрака Творец — к твоим услугам, Трейпил. Давай, бери улики на свою экс-невесту, и дуем отсюда. Скоро тут будут копы. Бабулька со второго этажа, страдающая бессонницей, слышала пару выстрелов и уже набрала нужный номер.
И тут же добавил спустя две секунды:
— А мне тоже прямо сейчас пора набирать нужный номер. Надеюсь, Прекрасная Дама мне подыграет. Иначе не видать ей завтра ночью лебедей.
Эллен чувствовала себя «под колпаком», однако обижаться ей не на кого. Сама сглупила и ввязалась в эту игру. Надо было молчать.
Платье сидело отлично. Эллен несколько раз крутилась перед зеркалом Китти в ванной, критично осматривая швы, складки, и то, как в целом сидит ткань на разных частях её фигуры. Эллен с гордостью отметила, что у неё прекрасно сложенное спортивное тело. Да, она не отличается рослостью, широкой костью и мускулистостью, но фигура её стройная, подтянутая и в отличном тонусе. Платье как раз подчёркивало всю её грациозность, красоту и гибкость.
«А не стать ли мне акробаткой в цирке?» — подумала Эллен и рассмеялась. Она выгнулась назад, переходя в мостик из положения стоя, и тут же встала и взглянула на себя в зеркало, покраснев: «Ой, что же это я? Я же сейчас не на спецзадании!». Эллен гордилась растяжкой. Она самостоятельно несколько лет назад научилась садиться на шпагат, делать мостики и всякие сложные финты. И несколько раз это спасло ей жизнь.
Жизнь… Оглядываясь на восемнадцать лет позади, Эллен осознавала, что прошла один важный этап и вступила в следующий. Она чувствовала изменения, весну, приток свежей крови и свежего ветра.
Кровь, красная кровь. Так и бурлит во мне. Как я люблю красный цвет! О, прекрасное платье! Какая я молодец, что сшила его. Я безумно горда собой!
Эллен выпорхнула из ванной и, несмотря на поздний час, принялась кружиться по гостиной, вальсируя и размахивая руками.
«Мэтт, наверное, с ума сходит, видя, как с ума схожу я»
Я — Леди-в-Красном, секретный агент 007. И завтра прежняя я окончательно умру, и рожусь новая я. Как бабочка из кокона. А сегодня и завтра я гусеница. Красная гусеница. А завтра стану… о нет, не бабочкой. Я стану паучихой. Я обожаю пауков.
Ей хорошо и весело. Но она сдерживала себя как могла. Покружившись в вальсе, она, взъерошенная и раскрасневшаяся, отправилась в душ, потом заварила горячего чаю. Потом взяла журналы по вязанию.
«Какие симпатичные варежки. Красные, из красной шерсти — ангоры. Хотела бы я себе такие связать. Почему бы нет?!»