Паук кивнул назад. За нами продолжали гнаться обе машины. Они настигали, пытались нас подрезать. У меня мурашки прошлись по коже.
— Умрут?! — выдавила я.
— Да. Вот так всё просто. Но я избавлю тебя от нелицеприятного зрелища. Ты будешь обладать знанием, что они умрут. Они в этой бешеной езде доживают свои последние дни. Какая ирония! Спешат навстречу смерти.
— Но ведь я ничего не нарушала! Я не верю в неотвратимость. Я доказала, что каждый волен выбирать и действовать по-своему. То есть, зная, где падать, каждый может подстелить соломку, — упрямо стояла я на своём.
Мне не понравилось впаривание мне факта, будто я что-то нарушила и по мнению какой-то там «тёти Кармы» недостойна жить.
— Пусть так, — не стал спорить Паук. — Да, и с твоей подружкой всё нормально. Я чувствую, что ты очень беспокоишься за неё и готова потерять голову. Поэтому так уж и быть, дам тебе ещё одно Знание. Твою Салли подонки хитростью выманили. Подбросили ей письмо с угрозой Джиллсу, приказали ей разжалобить твоё доброе и неустрашимое сердце и привести сюда. В противном случае ей обещали разделаться с Джиллсом.
Я выдохнула с нескрываемым облегчением. Паук прав — мысли о Салли более всего меня тревожили. Я нашла в себе силы улыбнуться.
Весёлая погоня, надо сказать! Такое не приснится продюсеру фантастических ужастиков-боевиков. Мы выехали с улицы Тополей во дворы, где уже были люди, и люди эти, завидев нас, в шоке шарахались. Однако и гады не отставали! Зачем они предпочли гнаться за мной? Я бы на их месте отказалась от жертвы, увидев, что она использует странные вещи для побега, такие как музейный коллекционный Роллс-Ройс и длинноволосый долговязый тип в цилиндре. Мы резко поворачивали, и меня вертело из стороны в сторону. Ехали мягко, бесшумно и не особо шустро, если уж на то пошло. Но каким-то образом нас не догоняли, а…
Всё следующее случилось за доли секунд. Один из автомобилей внезапно беспричинно на полной скорости врезался в стену, перевернулся и загорелся, а второй зашиб грузовик, выезжающий прямо на него из-за подворотни, причём грузовик ехал с очень большой скоростью!
Мы же проехали ещё немного вперёд. Я была ошеломлена. Какое-то мгновенье — и вдруг, всё, пшик. Только что была погоня, и её уж нету. Нет человека — нет проблем, говоря прямо.
— Неужели всё? Они умерли?
— Кто-то уже умер несколько секунд назад моментально, кто-то умирает прямо сейчас, а кто-то умрёт в реанимации. Без вариантов. Об этой аварии завтра будут писать в газетах и твои родители и друзья, возможно, увидят короткий репортаж по телевизору, — Паук говорил весело, спокойно, будто не устроил только что сверхъестественную аварию с восемью человеческими жертвами, а снял комедийный видеоролик. — Вот такая красивая смерть!
Впрочем, может, я грех на душу и возьму, если скажу, что не зря они погибли, что больше никому не будут угрожать? Но тем не менее, это моё личное мнение, и я при нём останусь. Равно как и мои синяки.
А потом всё у нас тоже быстро закончилось. Паук остановил Роллс-Ройс и вышел из него. Я тоже.
— Всё теперь расставлено по местам. Знай вот что: я тебя проверял на крепости, твоё величество. И выяснилось, что ты крепкий орешек. Я понял самое главное, моя миссия здесь не бесполезна. Ты узнала запретное знание и попыталась использовать это бескорыстно, в целях благ других. Ты, узнав, на что шла, была готова и дальше отдавать жизнь за благо тебе подобных, если это необходимо. Тобой не движет власть мелочности, низменных прихотей, бытовых ложных ценностей, эгоизма, корысти и личной выгоды. Ты свободна от этого. Теперь моя миссия в том, чтобы понять, много ли подобных тебе. Если их мало, то всё безнадёжно, предрешено уничтожение и конец. И нечего делить на праведных и неправедных этот мир. Прощай.
Я не успела и слова вставить, как и Паук, и его странное средство передвижения исчезли. Провалились сквозь землю. Этому я не удивилась уже. Сзади слышался вой сирен сразу трёх машин — пожарной, полицейской и скорой помощи. Мимо меня бежали люди в сторону аварии. Я почти невидящими глазами посмотрела на проезжую часть улицы и увидела пробку. Наверное, тоже в связи с аварией. Запахло гарью и дымом.
Я почувствовала внезапно всю накатившую на меня боль от синяков. В руке я сжимала нож Рома. Я уже знала, как я его назову. Нож «Остара».