— Не оправдывай его без надобности, Пол, ведь я его совсем не виню. С моей стороны тоже тупо получилось. Я вчера была в непонятном состоянии. Наверное, это связано с весной, с гормонами, — хихикнула Эллен. — Плаксивость, капризность, весенняя депрессия и всё такое.
— Знаешь, твой этот маньяк по твоим рассказам напомнил мне Джека Скупого.
— Кого? — поинтересовалась Эллен.
— Персонажа из легенды о Хэллоуине.
— Да, но у нас же не Хэллоуин.
— И тем не менее, праздник, который мы в скором времени будем отмечать — Весеннее Равноденствие — диаметрально противоположен Хэллоуину в цикле года. То есть Хэллоуин — это переходный порог от Света к Тьме, а Остара — от Тьмы к Свету, и грани стираются.
— А кто был этот Джек Скупой, расскажи-то?
Пол охотно рассказал:
— Однажды в канун Хэллоуина к засидевшемуся в баре пьяному кузнецу Джеку по кличке Скупой явился сам дьявол. Кузнец согласился отдать ему душу в обмен на кружку эля. Чтобы Джек смог расплатиться за эль, дьявол превратился в монетку. Но Джек положил её в карман, в котором лежал крест, и дьявол запросил пощады. Джек выторговал себе десять лет спокойной жизни, и выпустил дьявола. А когда тот пришёл к Джеку через десять лет, последним желанием кузнеца было отведать яблочко. Чтобы его достать, дьявол встал ему на плечи. Но Джек опять вышел сухим из воды: он начертил на коре крест. Дьявол пообещал, что вообще его трогать не будет и не появится ещё десять лет. Через десять лет Джек умер, и Бог отказался взять его в рай. Джек подошёл к вратам преисподней и попросил дьявола взять его к себе. Но дьявол сказал: «Я не могу забрать твою душу. Я обещал». «Куда же мне идти?» — спросил Джек. «Иди туда, откуда пришёл». А вокруг была кромешная тьма. Кузнец попросил огня. Дьявол зачерпнул в адовом костре, выдал Джеку тлеющий уголь и отправил его скитаться по всему свету. С собой у кузнеца была тыква, и он, вырезав в ней дырки, засунул туда уголь. До сих пор бродит он по земле, ожидая Страшного Суда, и является символом проклятой души.
— Грустненько вышло, — посочувствовала Эллен.
— Возможно, у Остары есть тоже дух, свой Джек. И там не тыква выступает символом, а…
— Паук? — спросила Эллен и хихикнула.
— С какой это стати — паук? Я хотел сказать — заяц! Да и ты вроде боишься пауков!
— Я их не боюсь. Я их раньше не любила. А теперь я отношусь к ним более толерантно.
— Это ещё в связи с чем? Что твоя двоюродная сестра Клот собралась завести паука?
— Клот временами сама как паук. Нет, не из-за этого. Просто я за последние дни много пересмотрела тараканов в своей голове. И пауков и зайцев, кстати, тоже.
— О, ты саморазвиваешься! Похвально это слышать, рад за тебя!
Пол отхлебнул ещё чаю. Эллен почти дошила платье. Она подумала, искоса глядя на Пола:
«Он совсем на меня не смотрит. Раньше так и пожирал меня глазами. Его мысли далеко. Он согласился меня охранять только из вежливости и по долгу службы. А меня охранять-то и не надо. Я думаю, что я сегодня вполне справлюсь одна. Мне не хочется, чтобы Пол тут всю ночь торчал. Это и глупо выйдет — будем спать в разных комнатах, на съёмной квартире Китти, а назавтра мне в колледж. Пол же не поедет со мной на мои пары?!»
Повисло молчание, которое можно назвать неловким. Пол мило улыбался, пил чай. Эллен возилась с нитками, иголками, ножницами, обрезками.
— Всё. Я это буду дошивать уже завтра, на машинке. Сейчас я хочу почитать книгу.
— Про пауков? — сострил Пол.
— Нет, про зайцев, — улыбнулась Эллен.
Она встала и потянулась:
— Да и мне надо готовиться ко сну. Почти одиннадцать вечера. Ах, и собраться назавтра в колледж, переложить нужные учебники в сумку.
— Тебе помочь? — Пол тоже встал.
— Не нужно, я справлюсь. Пока я буду перекладывать учебники, вряд ли на меня набросится маньяк.
Пол кивнул и снова сел, уставившись в одну точку.
«А ведь раньше он бы воспринял мои слова как флирт и сам бы «напал» на меня», — отметила Эллен. Она призналась себе, что хоть она и Пол никогда не презентовали себя как влюблённую пару, всё же у них был период в отношениях, когда грань между коллегиальной дружбой и тесной влюблённостью почти стиралась. «Хотя, я не вправе претендовать на близкие отношения. Тем более, мы даже не целовались ни разу толком», — разрешила для себя Эллен. Она была достаточно мудрой, чтобы понять, что и у Пола есть определённые границы. И что неспроста он сейчас такой молчаливый.