-Они сказали, что я сыграла очень хорошо,- с пылающим от усердной игры лицом выпалила она.- Конечно, я не могу утверждать, что я прошла, но теперь моя вера в поступление увеличилась в размерах.
-Ты молодец, Хана,- с улыбкой говорю я, забыв, что следующий выход - мой.
Она счастливо смотрит на меня своими сияющими небесно-голубыми глазами и кладет руку на плечо.
-Вперед. Сейчас твой выход. И знай, я верю в тебя.
Я кивнул и двинулся на сцену. В моей голове снова гудит рой пчел.
И вот сейчас меня просят начать игру, а я стою, испуганно оглядываю зал и тупо пялюсь на членов комиссии. Я должен был для начала сыграть концерт Паганини, но, как только подложил скрипку под подбородок, все ноты вылетели из моей головы. Я не на шутку испугался. Члены комиссии терпеливо ждали. Я несколько раз глубоко вдохнул и попытался привести мысли в порядок, избавиться от ненужного шума в голове.
-Не нужно переживать,- успокаивает меня человек со странной бородкой и взъерошенными волосами. – Если вам сложно, представьте, что вы один в зале.
Я стараюсь следовать его совету и представляю, что зал пуст – здесь только я и моя скрипка. Тогда сознание проясняется, и я начинаю игру. Начало шло хорошо, и я уже готов был обрадоваться, однако я сбился. Страх снова начал нарастать, но игру я продолжил.
Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я не помню, в какой момент игра набрала иные обороты, и из скрипки начала литься уже не плавная и нежная мелодия, а режущая слух нелепая игра.
Закончив игру, я потерянно смотрел в неведомую точку, совершенно не вслушиваясь в то, что говорят мне члены комиссии. Мне и слушать их не надо было. Я знал все и так: я провалился.
На негнущихся ногах я покинул сцену, обреченно взирая в неизвестность. Меня встретила Хана, с ужасом вглядываясь в мое лицо.
-Ник, ты очень бледен!-подскочила ко мне девушка, беря мое лицо в ладони. Перед глазами все расплывалось, я от стыда не знал, куда себя деть.
Обхватив её запястья руками, я отнял её ладони от своего лица. Мою душу охватило безразличие ко всему. Пустота разлилась по всему моему телу, поразив в особенности сердце и разум. Я не мог говорить, я не хотел ничего говорить. Она поняла все и без слов. И я был рад этому.
Сейчас единственное, чего мне хочется – убраться отсюда.
***
Сидя у отцовского фортепиано я размышлял над тем, что сказал бы отец, узнав о моем провале. Наверняка был бы очень огорчен мною, ведь он так желал, чтобы я поступил в консерваторию и люди узнали, что у него талантливый сын; желал, чтобы я добился успеха. А я сломал его мечты.
Бесцельно нажимая на клавиши, я вслушивался в их звучание. В комнате со мной находилась Хана, нервно перебирая пальцами ткань своей юбки. Комнату объяла напряженная тишина, которую долгое время никто не осмеливался нарушить.
-Может, Агата была права, и это совсем не то, чему я должен себя посвятить,- наконец задумчиво вымолвил я.
-Не говори ерунды,- зло возразила девушка.-Неудачи свойственны всем. То, что ты не прошел сейчас, не значит, что не пройдешь в следующий раз. Тебе нужно больше практики в выступлениях перед аудиторией. Меня и Иви было недостаточно. Ты должен идти дальше.
Я перевел усталый взгляд на золотоволосую, чье лицо было непроницаемым, отчужденным. Она злится. Я целую неделю после того прослушивания веду себя как безвольная тряпка, отчаявшаяся в своем провале.
-Если ты будешь постоянно жалеть себя, тогда ты мало чего добьешься,- жестко промолвила Хана.- Хватит плакаться, лучше соберись с духом и собирай постепенно аудиторию. Ты не должен отказываться от мечты.
После этих слов она поднялась с кресла и решительными шагами направилась к выходу, бросив напоследок:
-Жду тебя в следующем году в консерватории.
Эпилог
« Дорогой, Ник. Я очень люблю писать бумажные письма, ведь они куда ценнее, чем смс-ки по телефону. Хочу сообщить, что здесь просто великолепно, преподаватели замечательные люди, толковые, отлично справляющиеся со своей работой. Правда, некоторые из них крайне ворчливы и строги, но их можно понять.
В моей группе очень приятные люди, с которыми можно вести долгие дискуссии не только о музыке, но и о прочих вещах. Мне с ними весело, но все же я чувствую, как мне не хватает тебя. Каждую ночь, перед сном, я думаю о тебе, вспоминаю ушедшую весну и таю надежду на то, что когда-нибудь все повторится: мы сможем также весело и непринужденно беседовать, прятаться от палящих солнечных лучей под кроной огромного дерева, слушать произведения Вангелиса и Бетховена.
Мне безумно этого не хватает.
К тому же, мне жутко интересно знать, как продвигаются твои успехи в борьбе со страхом! Сообщи мне об этом в письме.
Так же хотелось бы узнать, как поживают Эвелин и твоя тетя.
Я буду ждать твоего ответа. И верить в тебя.
Ты должен показать комиссии на следующем прослушивании чего ты стоишь. Задай им жару!
Искренне, твоя Хана Вилмор»
Я складываю листок вдвое и откладываю его к стопке книг, стоящей в углу стола в гостиной комнате. По коридору разносится топот ног и недовольное пыхтение.
-Ник, ты собираешься хуже, чем мой дедушка!- роптала Эвелин, держа в руке чехол со скрипкой. – Я тебя жду уже минут пятнадцать, хотя ты сказал, что собираешься быстро.
-Прости, я немного задержался,- виновато улыбнулся я ей.
-Немного!- передразнила меня Иви, сдувая с лица прядь волос.- Надеюсь сейчас ты полностью готов.
-Не знал, что ты такая нетерпеливая,- лукаво улыбнулся я, сузив глаза.
-Я терпелива!-настойчиво возразила девочка.- Просто сегодня придет мой друг послушать нашу игру. Я сказала, что в четыре мы будем в парке, а опаздывать я не хочу.
-Хорошо, хорошо,- примирительно протараторил я.- На твое счастье, я уже полностью готов.
-Какова радость!
Я рассмеялся и, поднявшись со стула, поднял чехол со скрипкой и вышел в коридор следом за Эвелин. Подобная ангелу, девочка с каштановыми волосами, выражая недовольство, всегда казалась мне милой. Я знал, что Иви никогда не имела намерений оскорбить или обидеть, а если это и случалось, она через пару минут бежала извиняться.
Вспыльчивая, буйная, порывистая, но такая ранимая и добросердечная.
Перед тем как открыть входную дверь, она обернулась ко мне и тепло улыбнулась. Вот она та дверь, ведущая меня к новой жизни, а перед ней один из тех людей, смело открывающих её мне; один из тех людей, кто разделяет со мной этот мир. Мир музыки.