Она тяжело вздохнула.
-Делай как знаешь,- обреченно изрекла Агата.
Пока мы ехали, я смотрел на тетю Агату в зеркало заднего вида и изумлялся её красоте. Её светлые с едва заметной проседью волосы были заколоты в пучок, из которого выбивалась пара прядей. На лице не виднелось морщинок, она совсем не походила на женщину своих лет. Агата выглядела моложе, свежее, чему могли бы позавидовать женщины её возраста. Вдруг её взгляд скользнул на зеркало и наши взгляды встретились. У неё были большие темно-карие глаза, в обрамлении густых ресниц. Они, насколько я помню, никогда не отражали гнева. Огорчение – да. Горе - да. Но ничего похожего на ярость там не зарождалось.
Она не была похожа на мою мать. У моей матери волосы напоминали смолу, глаза – глубокий океан. Да и Агата была рождена от другого отца, потому они являлись единоутробными сестрами. Но отец Агаты, вопреки тому, что Роза, моя мать, была ему приемной дочкой, любил её не меньше Агаты. А родной отец моей матери смылся еще тогда, когда она была рождена. И за это я его ненавижу. Он не смог выполнить свой отцовский долг и смылся, как последний трус, боясь взять на себя ответственность и оставляя мою бабушку одну, во времена, когда шла война.
Отведя взгляд к окну, взирая на проносящиеся мимо здания, магазины, улочки и парки я прокручивал в голове «Водный танец» Вангелиса, одного из моих самых любимых композиторов.
-Сегодня мы заедем в гости к одной моей хорошей подруге,- вдруг заговорила Агата, мельком поглядывая на меня в зеркало.- Она пригласила нас на ужин. Обоих. И ты не имеешь право отказаться. Это будет некрасиво с твоей стороны,-последнее предложение Агата произнесла особенно четко и ясно.
-Хорошо, я обязательно пойду с тобой,- заверил я её.- И даже буду делать вид, что мне очень хорошо.
Я наигранно улыбнулся, но тетя лишь закатила глаза.
Тетя Агата считает, что я до сих пор не выбрался из своей депрессии, в которой гнил и медленно умирал несколько месяцев. Но она уже давно прошла, а сейчас – лишь последствие её, небольшой остаток, который выветрится из моей души. И все тогда станет как прежде.
Почти..
Тетя Агата спустя пару месяцев после смерти родителей пыталась внести в мою жизнь яркие краски. В её попытки входило вождение меня в филармонию, на пьесы, в гости к своим знакомым, у которых были дети моего возраста, младше и не намного старше. Но я так и не смог с ними нормально поладить. Попытки подружить меня с кем-то из ровесников не увенчались успехом. И даже сейчас я уверен, что в том доме, куда мы поедем этим вечером, я снова с кем-нибудь познакомлюсь.
-Но к кому мы поедем?- осведомился я.
-Семейство Вилморов. Возможно, ты о них не помнишь, но я неоднократно упоминала об их семье,- ответила тетя.
Я попытался вспомнить хоть что-нибудь об этой семейке и ни к чему так и не пришел. Скорее всего, в тот момент, когда она рассказывала о них, я не придавал этому значения, потому ничего так и не смог найти о них в темных уголках своей памяти.
Серые тучи, обволакивающие небо, изливающие на нас свои слезы, нагоняли на многих людей тоску. Но я неотрывно смотрел на них, чувствуя что-то родное в этой тусклости, блеклости, в лирической песне дождя.
Глава 2.
Дом у Вилморов был достаточно уютным и скромно обустроенным, а хозяева его вызвали у меня положительные эмоции – крайне вежливые и приятные люди. Мне доводилось встречаться с достаточно богатыми семьями, где владельцы своих роскошных коттеджей любили задирать нос и расхваливать каждую свою вещицу, приобретенную по дорогой цене. На нас же они смотрели с некой жалостью, высокомерием, словно мы бездомные, держащие в руках шляпку с надеждой, что кто-то да сжалится и подкинет монетку.
Хотя мы и были не из бедных.
Такие семьи вызывали у меня презрение и дикое отвращение. Пусть моя тетя старалась не замечать такого отношения, но я этого терпеть не мог и на каждое высокомерие я отвечал колкостью, дерзостью. Мнение у них обо мне складывалось не самое лучшее, но мне было все равно. Я не нуждался ни в их жалости по отношению к смерти моих родителей, ни в их хорошем мнении. Я не мог понять, как мой отец мог находиться в кругу лицемеров, как не замечал всех этих надменных взглядов. А может, замечал, но делал вид, что ничего об этом не знает? Друзья детства, как же иначе.
Потому я был рад оказаться в кругу столь любезных и доброжелательных людей.
К тому же меня поразила больше всего еще одна обитательница этого дома. Как я и предполагал, в общем-то, обязательно будет кто-то из ровесников. Эта девчушка вызвала у меня интерес еще в тот момент, когда я выходил из машины. Тогда мой взор упал на окно на втором этаже, откуда выглядывала девушка. Заметив мой взгляд, она мигом отскочила от окна и слилась с тьмой в своей комнате.
Когда же мы вошли в дом, она стояла с родителями и приветливо улыбалась нам. Её золотистые волосы волнами спадали по спине, небесно-голубые глаза светились радостью, а бледное лицо озаряла яркая, доброжелательная улыбка. Она протянула руку и учтиво улыбнулась, представляя себя:
-Меня зовут Хана Вилмор. Надеюсь, мы поладим.
Я немного опешил от её слов, от доброжелательности, что потоком лилась из неё. Я, ради приличия, тоже улыбнулся и пожал её руку, добавив при этом: « Я тоже». Но я не был верен своим словам, ведь я и не надеялся в тот момент завязать с ней беседу, которая в итоге могла бы перерасти в дружбу.
-А ты еще лучше, чем я тебя представляла,- произнесла миссис Вилмор, разглядывая мое лицо и тепло улыбаясь, когда мы дружно сидели за столом.
Она была прекрасной на вид женщиной с золотистыми волосами, ниспадающими на плечи, и глазами цвета изумруда. Она была одета просто: красный свитер и немного потертые джинсы. Её муж, мистер Грегори, как и она не слишком заморачивался в выборе одежды. Они были простыми людьми, не строящими из себя важных особ, да и профессии у них были самыми простыми: миссис Вилмор была преподавателем истории в школе, а её муж хирургом в Центральной больнице.
-Представляли?- искренне изумился я.
-Именно так,- кивнула Хана, задорно улыбаясь.- Агата много рассказывала о тебе, о твоем таланте музыканта.
Я мимолетно взглянул на тетю, которая в то время гордо улыбалась. Интересно, что она еще обо мне рассказывала? Каким человеком представила?
-Она говорила о твоей глубокой любви к музыке, о перспективах, которые тебя ждут, как музыканта,- продолжала рассказывать Хана, а в голосе её слышалось воодушевление.- Если ты будешь давать концерты, мы обязательно на них будем приходить.
Такое заявление меня смутило, и я неловко улыбнулся.
-Что ж, мне будет очень приятно.
Я не особо любил, когда о моих способностях и таланте распространялись, но её слова вызвали у меня приятные чувства. Но мысль о том, что я буду играть перед большим количеством людей пугала меня. После смерти родителей я настолько сильно ушел в себя, что отдалился от друзей, которые пытались помочь мне. Я больше не ходил в музыкальную школу – она навевала воспоминания о погибших родителях. Вследствие этого единственным слушателем моей игры была тетя.