……
Костя вернулся домой поздно. Скорее даже не поздно, сколько рано - под утро, сильно навеселе и на такси. Андрей с Саньком не обременённые хоть какими - то отношениями, кутили на право и на лево, цепляя то одну, то другую девчонку. Оба были иногородние, родители не в состоянии были их контролировать. Никто их, как Костю не пилил за неразборчивые связи, а тут такое счастье и на Костиковой “улице” случилось. Можно было хоть на карачках приползти, дома никого нет.
В клубе кое - кто из девчонок вешался и на Костю, тот даже пару раз не устоял. Легкий петтинг с поцелуями ни к чему его не обязывал. Он и целуясь, представлял Игнатову. Чувствовал, как от мысли о ней возбуждается. Это заставило его быстро собраться с пьяной мыслью: «Где там сейчас Катька?». Оставив парней, отправился домой, но в квартире он ее не обнаружил. И даже и не вспомнил, что она в общаге. Не раздеваясь, упал на диван и проспал до обеда.
С трудом очухался к обеду. На учебу идти было поздно. Всего две пары, чего туда – сюда ходить. Правда, наконец вспомнил про Игнатову и написал ей сообщение - приплел, что болеет, спросил во сколько ее встречать из библиотеки. Ответ получил в момент, как будто у телефона ждала.
В его холодильнике стояли контейнеры с едой, аккуратно составленные девушкой. Достал блины, разогрел и с удовольствием дожевал последние с чаем. До вечера заставлял себя занимался домашней рутиной, при этом скрепил костями, мозгами и другими частями тела. Весь день ему мстило жестокое похмелье. Костя раздражался по любому поводу и без.
В вечернее время его машина стояла у библиотеки. Он сразу увидел девушку и оповестил машинным клаксоном о своем присутствии. На ней были надеты все те же джинсы и та же кофта – это парень раздраженно отметил: «Надо что – то с этим делать».
Девушка, заметив машину, бегом бросилась к ней, села рядом с водителем на переднее сиденье и внимательно его оглядела.
- Привет, - помятый вид парня сразу бросился ей в глаза. Внутри грудной клетки зашевелился червячок сожаления и жалости: «Он больной, а я его вчера ругала,» - отчитывала себя. И не важно, что не позвонил он, для себя виноватой осталась она.
- Есть немного, - сказал почти полуправду, но про ночную попойку промолчал: «Вот она никто мне, а врать приходиться, - другой сказал бы как есть и даже глазом не моргнул».
C ней чувствовал, что правда ее расстроит, а расстраивать не хотелось.
— Это я, наверное, заразила... - вина в ее голосе, подстегнула в нем раздражение, - Да? – еще больше завела его - этим своим «да».
- С чего ты взяла? - выруливая на центральную дорогу, ответил, едва сдерживая раздражение.
- Ты, ведь, меня больную целовал, - Костя ухмыльнулся.
- Поехали домой, - с похмелья и недосыпа у парня гудела голова, вести задушевные разговоры не тянуло.
По пути заехали в магазин. Костю после продуктового понесло в отделы с одеждой, с мыслью - что ее надо срочно переодевать, иначе его чувство прекрасного не выдержит. Но по пути остановился, начал раздражаться еще сильнее и на кучу пакетов, и на глупую девчонку, которая в убогих тряпках мозолила глаза. С Катиной точки зрения – он, вообще, был сильно дерганный и странный. Она списала это на болезнь.
В квартире девушка порывалась пойти сразу на кухню готовить. Готовку она возвела себе в обязанность, ведь надо было чем - то платить по счетам за … Да, не важно за что, да хотя бы за простое к ней внимание. Парень, эту ее повинность, тоже, хорошо понял и разозлился. Он ждал от нее другой благодарности, хотелось даже не секса, а простого участия и ласки. В мозгах репитом крутилось - наказать. Костя заловил ее переодевающуюся в спальне. От вида полуголого женского тела кровь вскипела окончательно: «А ведь это, уже, все мое!» - решил он.
Действовал нагло и с напором, прелюдии как таковой не было. Он, уже, знал ее стратегически важные места и точки. Не спрашивая согласия, как будто прошлый раз она дала ему полную свободу действий, взял ее, повалив животом на стол и долго доводил до исступления. И если первые два раза были нежными, то сейчас он ее наказывал. От неожиданности происходящего, она, по началу, и не пыталась сопротивляться, а потом было поздно. Хотелось кусаться и царапаться, но она не могла дотянуться до него. Разрядка была такой, что она закричала и выгнулась, хотя прошлые разы сдерживала себя, а сейчас не смогла. После всего он сгреб ее со стола и опустил на постель. Придавил ее сверху и целовал лицо, как бы прося прощенье.