Первым ее порывом было встать, уйти навсегда и больше никогда не встречаться с ним. Ей было обидно за потребительское отношение. Он это больше понимал головой, чем чувствовал. Однако ее руки и ноги тряслись. Тело, купаясь в блаженной истоме не поддавалось разуму. В горле стоял ком из непролитых слез. С детских лет она считала слезы слабостью, а став взрослой запрещала себе плакать.
- Катька, - томно в самое ее ухо протянул он, - я сегодня всю ночь о тебе мечтал, - мысленно усмехнулся, - ты теперь моя, я тебя не отпущу. - Спонтанное признание парня, было откровением и для него самого: «Если с ней так феерично, зачем еще кто-то».
Такого опыта у Кати никогда не было, да и вообще мало какого было. А потом она умела, как все женщины слушать ушами. После его слов, в душе разлилось тепло, стало легче, она расслабилась в его руках - в конце концов, ей тоже было хорошо. Костя продолжил ее целовать.
Она совсем размякла от поцелуев и нежности – почти поверила ему. И тут ее рецепторы уловили слабый запах перегара с явным оттенком ацетальдегида. Ее мозг со скоростью самого быстрого процессора сложил паззл: “Андрей сегодня не пришел на пары, Санек пришел, но был помят и не скрывал того, что всю ночь провел в клубе. Они втроем значит где - то гуляли всю ночь". - Без девок у них, наверное, не случалось никогда и после этого всего Костя полез за сексом к ней.
В душе перестали петь птицы, стало противно и мерзко: «Говорит одно, делает другое, а по факту – урод, как весь мужской род».
Она, наконец, вырвалась из его рук, оделась и дернувшись, молча ушла на кухню. Он остался валяться на кровати, совсем не уловив изменений в ее настроении. Ему было так хорошо, что он купался в своей эйфории, отключаясь от мира.
Катя понуро села за стол и опустила голову на столешницу. В горле опять стояли застрявшие слезы и горечь. Очарование последних дней растаяло, а на душе было паршиво. В ней бурлили злость на половину с ревностью: «С другой стороны между нами просто договорённость, он тебе ничего не обещал. Это ты дура придумала себе. Думала он к тебе по-другому относится!? Он получил от тебя все, что хотел и не раз. Теперь он считает, что доступ к телу открыт», - собственные мысли нагнетали еще большую тоску.
Костя явился на кухню, после душа, спустя полчаса с мокрой головой и в халате, как будто ничего и не случилось. Увидев ее, сразу почувствовал неладное.
- Кать ты обиделась, что я на тебя напал? - заискивающе начал он.
- Нет, просто устала. И да, на следующей неделе, я с тобой не живу, - отрешенно и холодно поставила его в известность.
- Почему? - он пытался не злиться и разговаривать спокойно. Большую часть своей злости они уже выплеснул.
- Женские дни, - резко выпалила она.
- Я тебя не гоню. Я все понимаю. Приставать не буду, - он уже понял, что перегнул палку - не та она, чтобы с ней жёстко. Хотя ей явно было хорошо, она так билась и кричала, - что это заводило вдвойне.
Он полез в холодильник в поисках съестного. Катя отмерла и принялась за готовку. Чувствуя свою вину, Костя не ушел, молча помогал ей. Она позволила ему почистить картошку, сама строгала салат и параллельно жарила мясо. Он втихушку косился на девушку, стараясь уловить малейшие изменения в ее настроении. Игра в молчанку все сильнее нагнетала обстановку. Через час он не выдержал
- Кать, я не пойму, в чем я провинился? Ты скажи!
- Да не в чем. Это только мои проблемы. В остальном у нас договор, который действует еще три недели, - официально отстранённым тоном проговорила она.
- Почему три? Мы точные сроки не обговаривали? - он повернулся к ней и взглянул с интересом.
- Я договорилась сдать экзамены раньше с другими группами, - помолчав, продолжила, - потом я уеду к маме.
Косте ничего не осталось, как принять во внимание сказанное. Они, также, молча, поели и разошлись по разным комнатам. В воскресенье утром, Кати в квартире не наблюдалось. На столе его, правда, ждал завтрак. А в комнате, где она спала, ее вещей не было, зато на кровати лежала одежда, купленная Костей.