На автобусе добралась до района и набрала номер Костиной квартиры на домофоне. Дверь подъезда открылась без вопросов. Поднявшись на этаж, толкнула слегка приоткрытую дверь. Костя лежал в спальне родителей. Окно было закрыто плотными портьерами. В комнате стоял мрак, хотя на улице еще было по вечернему светло. Парень лежал на кровати с закрытыми глазами.
- C тобой что- то случилось? - девушка почувствовала странность в его поведение.
- Голова болит. У меня изредка бывают мигрени, – простонал в полголоса.
- Тебе лекарства дать? Скажи какие, я в аптеку сбегаю.
- Таблетками не поможет.
-А что делать? – Катя растерянно опустила руки по швам.
— Это шею ”клинит”, пережимает сосуды. Массаж сделать сможешь? - слова выговаривал с трудом, по его голосу она чувствовала, как ему плохо.
- Я не умею, - в голосе проскользнули истеричные нотки. - Может скорую?
- Нет, не надо! – теперь и он начал паниковать.
- Ну, хорошо, говори, что делать. Ты же знаешь как надо? – она недоверчиво задала этот вопрос. Ей - то он делал массаж, значит должен знать как.
- Там у матери в столе большая банка с мазью из Таиланда. Посмотри в тумбочке банку с каракулями.
Девушка кинулась к прикроватной тумбе и стала среди массы различных тюбиков, и баночек искать то, что сказали.
- Кажется, нашла.
- Помоги снять майку, - она стянула с него футболку.
“Похоже, раздевать его становиться традицией,”- подумала она.
- Начни с плеч, а потом шея. Сначала натри мазью, не мни и не сжимай, просто растирай, - у девушки закралось подозрение, что он симулирует. После первых ее прикосновений он болезненно выдохнул, она отбросила сомнения. На растирание ушло минут пять.
- Теперь вдоль позвоночника и лопаток дави большим пальцем, а я скажу, где больно там будешь пальцами разминать.
И она планомерно стала исполнять его наставление, он ойкал и шипел. Через десять минут ей стал понятен принцип этой экзекуция. Она вошла в роль врачевателя, первоначальный страх покинул, стала над ним подтрунивать.
- Так больно? Вот здесь больно? – в ответ он сопел или ойкал.
Временами ему было щекотно, он хрюкал, утыкаясь в постель носом.
- Катька, ты смерти моей хочешь!?
Через полчаса ему стало легче.
- Слушай, ты уколы ставить умеешь?
- О нет, только не уколы!
- Поставь обезболивающее, - стал умоляюще просить.
- А ты уверен, что тебе оно нужно?
Вместо ответа он горестно выдохнул и посмотрел, как на дурочку.
- Я все сделаю сам, набери шприц, - отправил ее на кухню искать в аптечке ампулы и шприцы. Вернулась к нему со всем барахлом. Руки тряслись, когда набирала в шприц. Ей никогда не приходилось не то, что делать уколов, но даже наблюдать этот процесс.
- А куда, ты будешь ставить? – голос от волнения дрожал.
- В идеале бы в попу, но раз ты не согласна, - хмыкнул он, - придется в ногу. Дай салфетку спиртовую.
Сел на край постели спустил штаны. Катя и отвернулась, и зажмурилась не столько от стеснения, сколько от страха. Парень при виде этого действа еще раз хмыкнул. Напялив спортивные трико и футболку на место, он откинулся на подушку. Девушка собрала лекарства и пустые упаковки и пошла, водворять все по местам. Оставлять его одного побоялась и вернулась к Косте. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, и был похож на большого кота. От его болезненного вида у нее защемило сердце от жалости.
- Кость, тебе что – нибудь принести поесть, попить.
- Воды можешь принести? - голос у него стал ровным, ее это успокоило, она с радостью кинулась за водой. Воду он выпил и попросил.
- Останься со мной, - она села на вторую половину кровати. Костя подполз к ней, обвил руками за бедра и плюхнулся головой на колени.
- Погладь, …а, - он напоминал ей ребенка, которого нужно пожалеть, и она пожалела.