Она ухмыльнулась, букет не приняла – отдернула руки за спину. На протянутую коробочку даже не взглянула.
- А зачем мне это? Мы друг другу никто, договор больше не действует.
Он опешил, как будто оплеуху отвесила. Парню стало противно, и он начал злиться. Он к ней со всей душой, а она!
- Что - то сомневаюсь я, что со мной в постель, ты только ради договора ложилась! Ты это делала на абсолютно добровольных началах! - понимал, что обижает, но противника бить надо не менее сильным оружием. А сейчас они стали противниками, и он собирался одержать победу.
Не дожидаясь ответа, обошел девушку и уверенно направился в дом, где совсем недавно укрылась Катькина мать. Она плохо слышала разговор, но сквозь занавески ей хорошо была видна мизансцена. И она явно давала понять, что между ее Катенькой и этим симпатичным пареньком все не просто. Первое впечатление матери от парня было приятным, а вот то, что она увидела, потом ее расстроило. Похоже, опять ее девочку обидели. Она так этого боялась, отпуская ее в чужой город. Ведь еще на перроне автовокзала почувствовала, что с дочерью не все в порядке, но в суматохе не предала значения. В дверь постучали, не дождавшись ответа, парень вошел.
- Я извиняюсь, что приехал в гости без предупреждения, но до вас не дозвонишься. Давайте знакомится, - он приветливо протянул женщине букет, - это вам.
- Анна Николаевна, Катина мама, - женщина неуверенно приняла букет.
Повисло неудобное молчание, Костя подбирал варианты, как представиться - кто он для Кати: одногруппник, друг, парень, жених? В дверях веранды показалась Катя. Он краем глаза увидел раздражение и злость в ее глазах.
- А я Константин, жених Екатерины, — это было порывом с целью еще посильнее защепить. Сказал и мысленно расслабился, как будто это было самое сильное, чем он мог ее задеть.
Девушка застыла в дверном проеме. Ужас в ее глазах заставил его довольно улыбнуться: “Ну что доигралась, милая!?” – а ведь он ехал к ней с благими намерениями, сама первая начала.
- Катюша, а ты почему не сказала, что у тебя на даче нет связи?! – ядовито с претензией поинтересовался он, поворачиваясь к ней лицом.
- Я весь извёлся. Звонил - тебе на телефон, на телефон твоей маме, на городской телефон. У меня не было другого варианта, как лично приехать и убедиться, что все в порядке.
- Костик, у меня не было такой возможности! - так же ядовито выговаривая каждое слово, ответила она.
Этот ее “Костик”, хоть и с издевкой, но ему понравился. Мать переводила взгляд с него на нее, не веря происходящему. У дочери появился жених, а она ни разу, ни намеком, ни полунамеком не рассказала.
Внутри Кати медленно раскручивался тайфун. Поднимающая из нутрии волна грозила смыть все то, что было сказано, сделано. И плевать ей стало, что подумает мать. Она приняла решение, отмерла, резко схватила парня за запястье и со всей силы потащила за собой из дома.
- Пошли - ка поговорим!
Зло тащила его на улицу - вон со двора. Он, не сопротивляясь, шёл за ней. В ее голове метались мысли – где бы найти место для приватного разговора. В баню идти с ним опасно, в огород – соседи по периметру все на грядках, осталось только озеро. Туда она и направилась.
На песочном пляже у озера копошилась ребятня. Она утащила парня дальше от пляжа в кусты ивняка и акации.
- Ты совсем охренел?! Что ты несешь – какой ты мне жених?! - она кричала и даже со злости ударила парня кулаком в плече.
- Ну, хочешь, отомсти мне? Я даже подскажу как, - он был само спокойствие и на ее экспрессию отреагировал вяло, но с вызовом.
- Ты дебил! – на самой высокой ноте закричала она. Это уже похоже была истерика, ее трясло от злости, она не выбирала слова. - Ты сегодня свалишь, и что я буду объяснять маме?!
Они стояли друг напротив друга и смотрели друг другу в глаза. В ее глазах плескалась ярость, а в его непонятная грусть. Он попытался взять ее за ладони, но она резко отдернула руки и со всего маху ударила его по ладоням. Он отшатнулся, она продолжила наступать, размахивая руками стараясь ударить как можно сильнее - больнее. Вот этого терпеть он не собирался. Изредка ей удавалось попасть по нему, от ударов он отклонялся. Ему больно не было, а вот наблюдать истерику причиной, которой стал сам, было неприятно.