— Китайскiй физическiй секретъ, магическая фотографiя, химическимъ нагрѣвомъ открывается сюжетъ! Вѣрьте, господинъ, Богу, безо всякаго обману, монахъ въ секретномъ помѣщенiи, штука 20 копѣекъ! Химическимъ нагрѣвомъ раскрывается сужетъ, увлекающiй научный опытъ!..
— Сса-мые знаменитыяе садисты любви, маркиз Садъ. Самые зна…
— Которые сады садятъ?
— Пожалуйста проходите без любопытства! Самые знаменитые…
— Всемiрные анекдоты про Суворова, шута-Балакирева, Наполеона, Лександру Македонскаго, баснописца Крылова и проч!.. Гир-рои-куртизаны, фавориты и всемiрные анекдоты про Суворова, шута…
— Натурально-японскiя розовыя мыши, шесть гривенъ пара, можетъ разводиться въ цвѣточномъ горшкѣ на пидисталѣ, украшенiе гостиной! Розовыя мыши, рѣдкiй сортъ, можетъ разводить ручнымъ способомъ…
— Моментальная електрическая вакса «Молнiя», без натиру!..
— Камень-стеклорѣзъ, точитъ-рѣжетъ-полируетъ-сверлитъ замѣсто драгоцѣннаго алмаза, незамѣнимое средство для путешествiя за полтинникъ! Гордость русскаго ума! Магическiй камень-саморѣзъ замѣсто драгоцѣннаго алмаза за полтинникъ…
— … въ селѣ Боры, Гороховецкаго уѣзда, неисповѣдимымъ Божiимъ гнѣвомъ… съ градомъ попалило до основанiя… Петра и Павла…
— Вѣ-чная свѣча, горитъ несгораемо без хлопотъ! Ввѣ-чная…
— Па-слѣднiй чижъ! па-слѣднiй чижъ! Ку-пите чижа-секлетаря!..
Рука съ рукой, Нина и Өедя идутъ въ весеннемъ очарованѣи, въ гикѣ-свистѣ, въ немолчномъ трескѣ сыпучей, бойкой, смѣшливой народной рѣчи. Струится по ихъ глазамъ, смѣется и уплываетъ, какъ эти шары по вѣтру. Все имъ смѣшно и ново.
Ловятъ глаза другъ друга, и говорятъ глазами: какое счастье! Веселый вѣтеръ срываетъ фуражку съ Өеди, сбиваетъ на Нинѣ шляпку, — и это радость! Качаетъ шесты въ гирляндахъ, бѣшено вертитъ «мельнички», кокаетъ пасхальныя яички на подвѣскахъ.
Какая розсыпь! Сахарныя, синелевыя, сусальныя, съ херувимчиками — «хотьковскiя», шоколадныя, плюшевыя, карточныя, фарфоровыя, хрустальныя, глиняныя, живыя…
— Вкладывающiя яйца, дюжина въ одной! Лекóръ красоты, кустарей Троицкаго Посаду, заграничныя медали! Пунцовыя вкладывающiя…!
— Вѣчная водяная панорама, тайны океана! Въ ночномъ освѣщенiи ефехтъ! Вѣ-чная панорама океана-чуда, наглядное показанiе…!
Любуются стеклянными шарами на подставкѣ, съ травками и стеклянной рыбкой въ голубоватомъ «морѣ». Роются въ пестрой розсыпи токарья, совсѣмъ уже имъ ненужнаго, — въ кубарикахъ, рюмочкахъ, грибочкахъ; покупаютъ расцвѣтающiе въ водѣ японскiе цвѣточки; покупаютъ сбитаго монпасье, розовато-стеклянными комами разсыпаннаго по прилавкамъ съ кучами липкихъ финиковъ, шепталы, мушмалы, кишъ-миша, фисташекъ, рахатъ-лукума, халвы и заливныхъ орѣшковъ, — всякаго сладкаго товара, въ которомъ коряво роются волосатые пальцы высокаго желтолицаго перса въ бараньей камилавкѣ.
— Баришни сладки товаръ… — блудливо мурлычитъ персъ.
Они гуляютъ и сладко облизываютъ губы.
— Ахъ… что за прелесть! — радостно восклицаетъ Нина.
Голубчики из алебастра! Они удивительно воздушны, нѣжны, какъ… сливочное мороженое! Лапки у нихъ, какъ из коралла. Носиками цѣлуются, нѣжные, снѣговые голубки!..
— Парочка восемь гривенъ. Чего-съ? Это обнакновенно-сѣрые, вѣрно-съ, за полтинникъ.
А эти… виницiанскiе, первые образцы скульптуръ! Въ городѣ три цѣлковыхъ отдадите!..
Часъ тому эти самые стоили полтинникъ! Но какъ же торговаться?.. При Нинѣ неудобно.
— Это же безу-мно дорого! — шепчетъ Нина. — Зачѣмъ вамъ?!.
— Но это же шедевръ… произведенiе искусства!.. — шепчетъ смущенно Өедя и видитъ съ грустью, что остается всего полтинникъ.
Онъ беретъ бережно голубковъ, отходитъ и говоритъ, волнуясь:
— Ниночка, это… на память о нашей… встрѣчѣ…
— Что за глу-пости… Өе-дя!.. — съ радрстной укоризной пробуетъ возражать Нина, грызя орѣшекъ и быстро облизывая губки. — Конечно, они красивы, но… какъ вамъ не стыдно!..
— Можно поставить на этажерочку, и… будетъ напоминать о нашей… «Вербѣ»!..
— Ну… мерси… — шепчетъ она, не понимая отъ голубковъ лица, — какiя у ней рѣсницы!.. — и на щекахъ ея появляется румянецъ. — Впрочемъ… это насъни къ чему не обязываетъ, надѣюсь?
— Ммм… я, вообще!.. — спохватываясь и ежась, не находитъ отвѣта Өедя, и сердце ему сжимаетъ. — Правда, они очень… стильные?
— То-есть, въ какомъ смыслѣ?..
— А ввотъ, съ животрепящими-то!..
— Мальчикъ, мальчикъ!..
Нина выбираетъ на щитѣ самую уморительную обезьянку, съ перышками-букетцемъ въ лапкѣ, и даетъ храбро гривенникъ вмѣсто четвертака.
— А это вамъ отъ меня! — прикалываетъ она Өедѣ обезьянку.
— Отъ васъ… лучше бы самый простой цвѣточекъ! — вздыхаетъ онъ.
— Вы недо-вольны?!..
Черезъ минутку она выбираетъ крупнѣйшую голубую розу и прикалываетъ Өедѣ къ сердцу.
— Я безмѣрно счастливъ!.. — говоритъ онъ восторженно.
Золотая стрѣла показываетъ половину 7-го. Вереница нарядныхъ экипажей великаго вербнаго катанья начинаетъ понемногу разрываться. Въ толпѣ свободнѣй, и видно лужи, какъ шлепаютъ. Но крики не слабѣютъ. Ревутъ из послѣднихъ силъ. Много силъ!
Отъ весенняго воздуха, отъ будоражущаго все тѣло вѣтра, отъ Праздника, уже глядящаго из-за стѣнъ, отъ безшабашнаго гомона, дрязнящаго молодое, какъ лязганье по тарелкѣ — птичку, отъ благовѣстовъ ко всенощной, отъ силы великаго народа…
— Ахъ, надо ко всенощной!.. — спохватилась Нина. — Вербу обѣщала мамѣ!..
— Ну… еще, немножко!.. Умоляю васъ!..
Стайки гимназистовъ кричатъ въ уши трещетками, «языками», выпаливаютъ бомбочками съ конфетти, тычутъ орущихъ свинокъ. Чаще летятъ шары. По всему небу таетъ клюковками и голубыми бусинками. Много прижалось ихъ въ складкахъ по куполамъ «Блаженнаго».
— А-а-а-а!!! На-ши!..
Встрѣча, гимназисты.
— «Ахъ, ты, Өедя… съѣлъ медвѣдя!»…
Негодяй Калгашкинъ, живорыбникъ, болванъ-верзила. Расходятся, обмѣниваясь колкостями. Нина ведетъ себя, прямо, непозволительно: вся изломалась, покатывается, какъ въ истерикѣ. Давится даже:
— Ойй… ха-ха-ха… «Өе…дя… съѣлъ ме… медвѣдя!..»
Какъ это некультурно!
— Глупая пошлость, а вы… рады?!.. — говоритъ рѣзко Өедя.