Генка опять громыхнул ведром, но в кабину залез не сразу. Он обошел вокруг машины, постучал кирзовым сапогом по скатам колес, потом протер тряпкой лобовое и боковые стекла кабины.
— Поехали, — нетерпеливо сказал Чебыш. — Мне же в наряд. Отдохнуть не успею.
— Успеешь, — равнодушно ответил Генка и пустился в философию: — И так человек спит одну треть своей жизни. Понимаешь, одну треть! Сколько бы можно было дел сотворить за это время…
— Поехали! — рассердился Чебыш.
Генка отжал марлю, встряхнул ее, точно носовой платок, и только после этого сел в кабину. Его серые глаза опять настороженно были устремлены вперед, обе руки с крупными пальцами, в кожу которых въелись смазка и мазут, покоились на рулевом колесе.
Вот так же он сидел за рулем все три минувших дня, когда возил в песчаный карьер заржавелые мины и снаряды, что в войну фашисты оставили в пригородном поселке. Когда командир полка лично подбирал шофера для перевозки этих боеприпасов, он остановился на Кулазове…
Некоторое время они молчали, каждый занятый своими мыслями. Чебыш думал о Наташе: «Буду в городе, а ее не увижу. И неизвестно, когда опять приедем… Пока все боеприпасы не обезвредим — в город не вернемся. Долго еще ждать…»
Чебыш вздохнул. В душе он завидовал Генке, который завтра получит увольнительную записку.
— К Лене пойдешь? — спросил Чебыш.
— Ясное дело, — ответил Генка, не повернув головы. — Я договорился с ней в воскресенье встретиться.
— Когда же ты это успел? — удивился Чебыш.
— Письмо послал. Как командир взвода предупредил, что поеду за продуктами в город, так и послал. А ты?
— Ты будто с луны свалился! — рассердился Чебыш. — Я в наряд заступаю. В воскресенье вечером сменюсь и с тобой — назад.
— Да, тяжелая житуха у вас, сержантов, — притворно вздохнул Генка. — Маловато вас. В наряд приходится ходить часто. Даже с работы вызывают.
Владимир пропустил это Генкино «соболезнование» мимо ушей и продолжал:
— И Наташу увидишь конечно.
— Наверное.
— У меня просьба к тебе. Выполнишь?
— Ясное дело.
— Я ей письмо напишу, а ты передашь. А то обидится.
Они въехали в город, влились в длинную вереницу машин и несколько минут двигались по шумным, многолюдным улицам. Возле контрольного технического пункта полка Чебыш вылез из кабины и заспешил в казарму: перед заступлением в наряд надо было и подворотничок поменять, и в устав еще раз заглянуть. Генка погнал машину в автомобильный парк, крикнув товарищу:
— Скоро приду.
Но Чебыш, хорошо зная Генкин характер, был уверен, что в парке Кулазов застрянет надолго.
Генка пришел в казарму только после ужина, когда Чебыш уже принял дежурство. Пришел он усталый, но довольный. Весело бросил Владимиру:
— Дежуришь? А я машину вымыл и подготовил. Во теперь ходить будет! — И он вытянул перед самым носом сержанта выпачканную в смазке правую руку с оттопыренным большим пальцем.
В этот вечер разговаривать им друг с другом было некогда. Чебыш занимался делами дежурного по роте. Генка ушел в ленинскую комнату и до вечерней поверки играл с солдатами в шахматы.
Ночью, когда в спальном помещении воцарилась сонная немота, Чебыш написал Наташе письмо.
В выходной день перед увольнением сержант Чебыш построил солдат, чтобы представить их старшине. И тут обнаружилось, что нет рядового Кулазова.
«Вот растяпа! И где он пропадает?» — злился Чебыш, думая не столько о Генке, сколько о своем письме к Наташе.
Пришлось ему доложить старшине, что рядового Кулазова нет в казарме и не известно, куда он исчез.
— Он в автопарк ушел, — сказал старшина. — Я разрешил.
— Вчера он больше четырех часов там возился! — невольно вырвалось у Чебыша.
— Надо, значит, — убежденно сказал старшина. — Работа у парня ответственная. Не картошку он возит… — И старшина распорядился: — Придет из парка — вы его уволите.
Когда Генка пришел в казарму, было часов одиннадцать. Заметив, что Чебыш сердито нахмурился и затем отвернулся от него, он удивился:
— Ты чего?
— «Чего, чего», — передразнил Чебыш. — Все давно в городе, а ты вечно где-то копаешься. Видать, не ждет Лена — вот и не торопишься…
— Не ждет? — Генка помахал перед лицом товарища пальцем. — Брось такие штучки… Отнесу письмо. Расплакался… Надо же было машину подготовить.
— Вчера хвастал — наладил, — напомнил Чебыш.
— Наладил. А сегодня попробовал, как она на ходу.