Глава 1
Весной дует самый что ни на есть настоящий ветер перемен, он
дует так сильно, что способен принести перемены в жизнь каждого.
Каждый год Татьяна удивлялась, почему все ее подруги, коллеги и соседи с каким-то невероятным ажиотажем ожидают Нового года. Сама она каждый год с каким-то трепетом в душе ожидала весны. Именно эта пора (ей так чувствовалось) приносила обновление. И даже если в жизни явных изменений не происходило, то что-то новое живое трогательное пробуждалось в этот период в душе.
А нынче конец февраля привнес в ее жизнь изменения явные и не самые радужные. В Новом Уренгое, где она проживала последние десять лет своей жизни, стояли ледяные пронзительные ветра, от которых лицо опухало и покрывалось пятнами. Раньше такого не было. Но сейчас, когда ей исполнилось сорок, и казалось, к этому времени человек обычно знает о своем организме все, она столкнулась с таким неприятным сюрпризом.
Особенно кожа реагировала по утра и после длительных прогулок в детском саду, где она работала воспитателем. Однажды ее даже вызвала директриса.
- Татьяна Васильевна, позвольте поинтересоваться, в связи с чем Вы так выглядите? – строго спросила Викторина Альбертовна.
- Холод, - просто ответила, краснея, Татьяна. – Аллергия на холод так проявилась.
- Я надеюсь, не алкохолод? – продолжила вопрос Викторина.
- Да как же Вы меня обвиняете! В том, чего никогда не бывало, - голос Татьяны звучал от напряжения тонко, как натянутая струна, готовая порваться в любую секунду.
- Я никого ни в чем не обвиняю. Соблюдение порядка – моя профессиональная обязанность. И надеюсь, что эта Ваша аллергия не заразна. Не хватало еще, чтобы ей заразились воспитанники. Тогда от родителей, особенно тех, кто нефтяниками работает, не оберешься. Огребем, мало не покажется. В общем, Татьяна Васильевна, справочку от врача на стол мне завтра, пожалуйста.
Обида от колких слов начальницы захлестнула Татьяну. Она-то вчера, несмотря на мороз и ветрище от своих обязанностей не отлынула. Полтора часа на прогулке занимала, в игры бегала-играла. И помощницу практикантку отпустила, раз Оксана на юбилей к отцу торопилась. И вместо благодарности, такие обвинения! Да, справочку, она \принесет на стол Викторины Альбертовны. Только не от врача. Об увольнении...
Как решила, так и сделала.
Та в ответ только ухмыльнулась.
Татьяна после столкнулась с практиканткой Оксаной. Решила попрощаться, пожелав девушке всего хорошего.
- Ксения, теперь вы будете в группе основным воспитателем. Пока, наверное, не найдут мне замену.
- А замену искать и не будут, - прямо ответила Оксана. – Я и останусь основным, тетя так решила.
«Тетя??? Ах вот значит как! Викторина притащила племянницу на ее место», Татьяна не стала вступать с девушкой в распри и уточнения. Бросив «Всего доброго», и закусив от нахлынувшей с новой силой обиды губу, ринулась прочь от этой Оксаны, от Викторины, от детского сада, в который на протяжении десяти лет, словно в семью заботиться о детях приходила.
Обидно было, что за десять лет работы в детском саду – такое вот отношение к ней сложилось неблагодарное. Обидно, да ладно. Решила, что немного отдохнет, и другое что-нибудь найдет. Ведь работа, в конце концов, в жизни не главное.
Главное, конечно, семья. Погода в доме. Но у Татьяны и здесь были свои атмосферные особенности. Сына выучила, на квартиру, пусть однокомнатную, зато отдельную заработать ему помогла. Несколько лет подработку поваром по выходным находила, помимо работы в садике. И откладывала все для сыночка, откладывала. Затем Костик вымахал и ушел в армию. И задержался на воинской службе, решил остаться еще на пару лет контрактником.
Жаль было Татьяне, что сын далеко, но выбор сына уважала. В конце концов, жить – родине служить, то что еще в советские годы ей внушили в школе. И раз Константин сам так решил, не препятствовала. Хотя материнское сердце чуяло, что дело не столько в патриотизме или заработке на воинской службе. Просто Настенька, девушка, которая Костю провожала, с другим мужчиной из города уехала. Слышала такое Татьяна от соседей, и поняла, что мимо Кости вряд ли прошла эта информация. Сам он ничего не рассказывал. Она к нему в душу и не лезла, лишь украдкой молилась за сыночка любимого.
Трудно было привыкать без сына вечерять одной в двухкомнатной квартире. И Татьяна стала обращать, наконец-таки внимание на поклонников. Самым настойчивым оказался Борик из третьего подъезда. Мужчина по имени Борис почему-то сам представился именно Бориком. Так к нему обращались соседи и знакомые, так впоследствии и стала называть его Татьяна.