Глава 4
В Красавино Татьяна от поезда добралась на рейсовом автобусе, который, следуя в населенный пункт, подвез ее на пару остановок по своему поселку.
«Надо же, жизнь идет, а мало что меняется! Улицы те же, порядки те же». И захватив полную грудь воздуха, с удовлетворением отметила, что приближается весна! Да. Тут тоже скорее север, но не такой крайний. И скорее всего, ее не будет мучить аллергия. Уже плюс от переезда. Насколько же затянется ее пребывание в родном местечке, она пока не знала.
Добравшись до родительского дома, Таня с грустью отмела, что забор и ворота покосились, даже крыльцо накренилось. Время ничего не щадит.
Ключ к замку подошел. Входная дверь отворилась, и то хорошо! На веранде, правда, настыло, ни чуть не теплее улицы. Да и в самом доме оказалось также зябко.
Татьяна попробовала затопить печь. Нащипала бересты, набрала в дровянике старых поленьев, которые почему-то до сих пор оказались никем не растащены и сохранились. Чиркнула спичками, но и тут ее ждала неудача. Оставив несколько безрезультатных попыток добиться от печи тепла, Татьяна вдруг поняла, что батареи, обеспечивающие от печи на кухне, паровое отопление по всему дому, разморожены, а значит, растапливать печь бессмысленная затея.
Прошла в комнату. Попробовала проделать то же самое с русской. Но разобраться в растопке большой печи, с наличием разных отверстий – печурок и посторонок – оказалось совсем не просто. Густой черный дым заполонил комнату. И только когда Таня открыла еще одну на небольшую дверцу над верхом печного проема, печь начала топиться, а дым вытягивало на улицу через трубы.
Татьяна глотнула согретого кипятка. Осмотрела комнаты. От отсыревших стен отпали обои. И вскоре, несмотря на только что истопленную печь, и куртку которую она снять так и не рискнула, ощутила зябкость во всем теле. Нет, здесь ночевать явно не получится, даже на русской печи. А уж к кровати она, тем более пристынет. «Как же хорошо, что в этом же поселке живет ее брат», - Таня подумала, что он в пристанище ей не откажет. Хоть и двоюродный, а все равно кровь родная. Единственное, что ее немного смущало, то, что заранее его о своем визите не предупредила.
Арсений на звонок сестры не ответил. И дождавшись вечера, Татьяна решила дойти до его дома. В окнах квартиры Милюшиных горел свет.
Арсений выказал при встрече сестры радушие, а когда узнал, что та пожаловала с вынужденной ночевкой, сказал:
- Конечно, Тань, оставайся. Но придется тебя на диванчике в гостиной пристроить. Помимо спальни нашей с женой, есть еще детская, но дочка не любит, чтобы кто-то спал на ее кровати.
- Но она же у вас в городе живет? Вроде учится на втором курсе…
- Так-то оно так. Но на каникулы приезжает. Скоро Восьмое марта. Сама знаешь характер Вики.
Татьяна вспомнила взбалмошную племянницу, которую в детстве родня, шутя называла, «Рони – дочь разбойника», и согласно улыбнулась. А что ей еще оставалось делать? Все не в холодном доме. Но после объяснения Арсения и равнодушного приема его жены Аллы Татьяне было как-то внутри прохладно. Да и снаружи. В гостиной откуда-то тянуло. Утром Таня поняла, что в комнате была открытая дырка в поле, видимо, ведущая в подвал, для кошки.
Проснувшись, обнаружила, что брат с женой ушли на работу. Татьяна чувствовала, что в семье родственников, несмотря на достаточно просторные апартаменты, ей не очень рады. Позавтракав чаем с белым хлебом, сама себя упрекнула, что явилась без гостинцев. И полезла в телефон, на страницу объявлений о недвижи В Красавино Татьяна от поезда добралась на рейсовом автобусе, который, следуя в населенный пункт, подвез ее на пару остановок по своему поселку.
«Надо же, жизнь идет, а мало что меняется! Улицы те же, порядки те же». И захватив полную грудь воздуха, с удовлетворением отметила, что приближается весна! Да. Тут тоже скорее север, но не такой крайний. И скорее всего, ее не будет мучить аллергия. Уже плюс от переезда. Насколько же затянется ее пребывание в родном местечке, она пока не знала.
Добравшись до родительского дома, Таня с грустью отмела, что забор и ворота покосились, даже крыльцо накренилось. Время ничего не щадит.