И все же вместе с этим спокойствием где-то на краюшке души Татьяна чувствовала пустоту. И наконец, призналась себе, что какой бы самодостаточной она быть ни старалась, но никуда не спрячешь горчинку одиночества. Главное, не погрузиться в эту пустоту, нет ничего печальнее – чувствовать себя несчастной. Боясь, что состояние саможаления ее затянет, Татьяна старалась находить себя в творчестве и делах хозяйских.
Заметив, что день в конце зимы заметно прибыл, она посадила в ящики помидоры, предвкушая, как поставит теплицы, и в них вырастит вкусные сочные томаты. Только угощать ей кого? Ладно, так и быть – Арсения с Аллой, родственники как-никак. Кстати, пора бы их позвать в гости. Если бы не их так себе гостеприимство, может, она до сих пор бы мыкалась на их диванах, а теперь вот – сама себе хозяйка. Все что ни делается – все к лучшему!
***
В очередной вечер Татьяна лакомилась мороженым из ведерка, презентованного в магазине незнакомцем. На этот раз она лакомство в чашку решила не накладывать, а просто выскребала ложкой по дну и бокам ведерка, вспоминая лучистые глаза незнакомца. Странно, что даже не попросил телефона. Женат? Но кольца не было. Хотя кто их в деревне носит. Если к примеру, с пилорамы идет, то там не до колец – на суровой мужской работе…
«И все равно, вряд ли бы он просто так мороженое купил – значит, понравилась. Эх, не охотница я, другая бы на моем месте сама без телефончика не осталась», - крутились мечтательные мысли в голове Татьяны. Успокоив себя на поговорке, которую еще в детстве ей приходилось слышать от бабушки, мол, не судьба так не сойдемся, а судьба – не миновать, Таня подумала, что нужно бывать в том магазине чаще. Да хоть каждый день, покупая по коробку спичек!
И заходила – то за пастилой, то за хлебом, то за молоком, а то и за спичками, которых уже скопился в столе полный ящик… Но незнакомца так больше и не встречала. Даже подумала, что может это был вообще заезжий дальнобойщик – тогда и понятно, почему на телефончик даже не намекнул, зачем понапрасну всем травить душу…
Глава 8
Николай Федотов пускал кольца дыма на скамье прямо на веранде перед открытой форточкой до тех пор, пока не начинал чувствовать, что к скамье штанами примерзает. А что ему? Больше никто не ворчит, что от сигарет идет дым, что курить – вредно, также, как и просиживать часами на холодной скамейке. Жены рядом нет. Умотала в город. С другим мужиком. И чем он лучше его, Федотова? То ли на деньги торговца позарилась, то ли приключений на задницу бабе захотелось. Других объяснений Федотов не находил.
А он-то, дурак, всю жизнь рядом был, любил, как умел, пусть не замок, но добротный дом, какой сумел, такой и построил. А бабе все мало! Либо просто другого стало надо. Поди-разбери… мысли обычно гонялись по кругу, напоминая этим кольца дыма и сменяющиеся одна за другой пачки сигарет.
Говорят, мужики не плачу. Федотов знал, что мужикам может быть хреновее всяких слез. Словно скальпелем по живому. Так поначалу было больно от внезапно обрушившейся новости, когда его половина вдруг решила отделиться и сворачивала платья в чемоданы. Первые недели не ел, не спал, только потягивал чифир и время от времени переходил на волку.
- Да не волнуйся ты так. Вернется твоя благоверная… - успокаивал Федотова двоюродный брат, заезжавший его проведать раза два в месяц. Но утешения, как правило, начинались с бутылочки пива «за встречу» и заканчивались кружками ядреного самогона.
Прежде Федотов не был любителем выпить, составлял компанию родным лишь в редкие праздники, а тут дал волю, как сам в оправдание себе говорил, «чтобы унять душевные боли».
- Вернется, так простишь, наверно, свою деваху?
- Не вернется, - сплевывая, горько говаривал Федотов. – Простить-то, Вась, может, и прощу, не чужой человек, жизнь прожили все-таки, но на порог не пущу. А придет, так сам уйду.
- Ну ты, Колян, даешь… А куда пойдешь.
- А куда, брат, куда… На кудыкину горы, наверно, - отмахивался Николай, почесывая затылок, и вливая в себя очередной стакан терпкого зелья.
***
…Утром Николай проснулся ближе к полудню. На ватных ногах добрался до кухни. Трясущимися руками открыл холодильник. Едва управился с банкой соленых огурцов, похимичив над ней погнутой открывашкой,
Огурцы в трехлитровой банке оказались хрустящие, ароматные, с привкусом укропа. Как тут не вспомнить Клару добрым словом? Бойкая баба была, хозяйственная, ничего не скажешь… А борщи какие наваристые для него готовила. И для кого она сейчас супчики только варит? Поддаваясь избитым мыслям, Николай уже собирался разбавить в желудке огуречный раствор сорокоградусной. Но ни водки, ни самогона дома не обнаружилось.