Они подошли к клубу приказчиков.
У подъезда висела афиша с названием сегодняшнего спектакля — «Доктор Штокман».
Воинов о чем-то тихо переговаривался с пожилой седеющей женщиной, стоявшей в конце длинного коридора.
— Скоро будет антракт. Пожалуйста, раздевайтесь. В верхнем не впущу, — отчеканила она и вдруг перешла на шепот: — Здесь барон Тизенгаузен, городской голова Юшманов… и полицмейстер Рубцов тоже здесь… Снимайте шубы… Порядок!
Она, видимо, серьезно считала, что входить в театр в шубах — большой беспорядок.
Около вешалки поставили рядом два стула, на них положили шубы и шапки. В это время, видимо, закончилось действие, из зала послышались аплодисменты. Ярославский с товарищами устремились туда, а Никита остался сторожить одежду.
В тот момент, когда распахнулись двери зала и в фойе показались первые зрители, раздался громкий голос Ярославского. Публика снова вернулась в зал. Никита подскочил к дверям и, чуть приоткрыв их, заглянул туда.
Ярославский стоял на сцене один и говорил так же, как в Благородном собрании. Напротив Ярославского в первом ряду сидел маленький, щуплый старичок с широкой красной лентой через плечо. Вытягивая свою худую шею, он прислушивался к словам оратора. У него был такой вид, будто он сейчас вскочит и крикнет: «Стой!» Рядом с ним восседала дородная дама в белоснежном шелковом платье.
Сообщение о свержении царя публика, за исключением первых трех рядов, встретила бурными аплодисментами.
Некоторые слова оратора приводили в полное смятение господ из первых рядов. Они, как по команде, оглядывались на старичка с лентой.
Вдруг и сам Ярославский посмотрел на старика сверху вниз.
— Господа! — жестко сказал он и быстро оглядел первые ряды. — Вы надеетесь вашими объявлениями запретить народу посещать собрания… Я вас предупреждаю, что мы начали организацию этих собраний и что они будут иметь для вас нежелательные последствия. Вы доживаете последние часы, и власть уже не в ваших руках — власть в руках восставшего народа. Если вы добровольно не отдадите ее, тем хуже для вас…
В зале раздались громкие аплодисменты и приветственные возгласы. Сидевший рядом с бароном долговязый военный вскочил, звякнул медалями, и его шашка громко стукнулась о край кресла.
Сгорбившийся старик с красной лентой вдруг выпрямился и беспокойно огляделся по сторонам. Его толстая спутница откинулась на спинку кресла и поднесла к глазам платочек. Все дамы вокруг тотчас последовали ее примеру, и вот уже в первых рядах повсюду замелькали белые платочки. Старичок с красной лентой и остальные господа стали успокаивать дам.
— Мы, большевики, призываем якутский народ следовать примеру других областей и городов России и закрыть все царские учреждения, снять с должностей всех царских чиновников! — гремел голос Ярославского. — Пусть сгинет кровавое, темное царство царя! Да здравствует свободная Россия и ее свободный революционный народ! Да здравствует великий вождь революции Владимир Ильич Ленин!
Господа вскочили с мест. Они ожесточенно размахивали руками, что-то кричали, но их слова заглушались аплодисментами, и потому Никите казалось, что они попусту разевают рты.
Ярославский спрыгнул со сцены. Никита помчался к вешалке. Люди гурьбой стали выходить из зала.
Хотя на улице уже было темно, повсюду еще толпился и шумел народ. Ярославский и его друзья быстро пошли по самой середине улицы.
— Жаль, нет Григория Константиновича… — чуть слышно проговорил Бобров.
— Да, если бы Серго был здесь! — задумчиво произнес Ярославский. — Он уехал к больным верст за триста от Якутска. Но он прилетит на крыльях радости. Скоро Серго будет с нами!
Никита только сейчас понял, что Григорий Константинович и Серго — один и тот же человек. Он думал, что есть два брата Орджоникидзе: Григорий Константинович — старший, а Серго — младший.
Сергей Петров каждый вечер занимался с Никитой. И поэтому после митинга, когда все пришли к Боброву, Никита приготовил тетради и книги.
— Нет, сегодня заниматься не будем. Мы уходим, — объявил Петров.
Когда все стали одеваться, Никита тоже схватил свое пальтишко.
— Ты останешься дома, — сказал Бобров, с жалостью взглянув на мальчика. — Мы идем на собрание… На такое собрание детей не пускают… Сергей, задай ему уроки на завтра.
Петров взял книгу и начал быстро перелистывать ее.
— Отсюда и досюда хорошенько перепиши и переведи на якутский. Завтра спрошу, — и он положил перед Никитой раскрытую книгу.