— Революцию не задушить в эсеровской тюрьме! — кричали заключенные, стараясь прорвать цепь эсеровской милиции.
— Ура! — гремели в ответ демонстранты. — Да здравствует революция! Да здравствует Ленин!
— Не теряйте, товарищи, боевого духа! Скоро ваше место в тюрьме займут члены «областного совета»! — раздался из толпы голос Ивана Воинова.
— Привет Насыру Ниязовичу и Рахиле! Побольше таких собраний! — весело крикнул Бобров из группы арестованных.
Приметный своей белоснежной длинной бородой, старик Насыр старался протиснуться вперед, чтобы увидеть своего квартиранта. Он даже начал было что-то говорить в ответ Боброву, комкая в руках старенькую баранью шапчонку, но умолк, услышав голос Сергея Петрова, который призывал оставшихся на свободе товарищей продолжать революционную борьбу.
Вскоре на помощь перетрусившему тюремному караулу подошли подкрепления из областной милиции и военного гарнизона.
загремела боевая революционная песня но ту и другую сторону тюремной ограды.
Между заключенными и избежавшими ареста большевиками, которые ушли теперь в подполье, установилась шифрованная переписка через тюремного надзирателя Илью Свинобаева. Этого молодого и смелого человека заключенные большевики быстро склонили на свою сторону. Перепиской ведали: Бобров — в тюрьме, Воинов — на воле.
События развертывались с нарастающей стремительностью.
Огромная толпа женщин ворвалась на очередное заседание «областного совета». Женщины потребовали от растерянных эсеровских главарей освобождения арестованных большевиков. В день Первого мая по городу прокатилась волна демонстраций под лозунгом: «Вся власть Советам!»
В начале июня, после того как было получено известие о выступлении из Иркутска хорошо вооруженного красного отряда под командованием Аполлинария Рыдзинского, обе стороны начали усиленно готовиться к решающему сражению.
Главком белых капитан Недолетов организовал в тайге близ речки Кэнкэмэ, в шестидесяти километрах западнее Якутска, секретную военную базу, куда завез большое количество провианта и боеприпасов на случай отступления. Эсеры занялись усиленной муштрой солдат. Для устрашения большевиков по улицам города возили старую пушку, снятую с борта когда-то затонувшего в устье Лены парохода «Заря».
Большевики города и ближайших деревень организовали боевые группы по пять и десять человек. Городская дружина под руководством Воинова и Кириллова прятала собранное оружие в подвале дома, где жил ссыльный фотограф. Из смеси свинца и баббита изготовлялись самодельные гранаты, которые шутливо назывались «бабашками». Начинив «бабашку» порохом, к ней приделывали боек из пробок от пугача. Испытания гранат на горе Чучур Муран, в пяти километрах от города, дали хорошие результаты.
В подпольной кочующей типографии регулярно выходил «Бюллетень Совета рабочих депутатов».
«Контрреволюционная кучка предателей народа, авантюристов, ставленников буржуазии, опирающихся на тойонов и капиталистов, все еще продолжает свою дикую пляску, — писалось в «Бюллетене» от 2 мая 1918 года. — …Всякое правдивое, смелое печатное и устное слово загнано в подполье… Может быть, еще никогда, даже во времена Романовых, якутское население не переживало таких ужасных дней, как теперь… Братская рука победителя-титана — российского и сибирского социалистического пролетариата и беднейшего крестьянства, протянутая на помощь якутским рабочим, уже готова схватить предателей…»
«Бюллетень» призывал всех трудящихся сплотиться вокруг Совета рабочих депутатов. Он заканчивался призывами:
«Да здравствует победа рабочего класса! Власть рабочим и бедноте! Долой контрреволюцию! Да здравствует революция и социализм! К позорному столбу предателей и врагов народа!»
14 мая 1918 года в «Известиях ВЦИК.» была напечатана статья Емельяна Ярославского. В переводе Ивана Кириллова эта статья распространялась среди населения в виде листовок и зачитывалась на собраниях.
«Я верю в победу трудящихся и там, на далеком Севере, — писал товарищ Ярославский. — Быть может, первые пароходы привезут по широкой северной реке в заброшенный край номер газеты с моей статьей…»