Отряд быстро перевалил через крутой хребет между «двумя Талбами». Впереди была та же прекрасная Талба, но вернувшаяся сюда после далекого путешествия вокруг длинной горной гряды. Такая странная игра природы: неспешно катит река свое плавное течение прямо с юга на север, потом поворачивает на запад и вдруг, будто потеряв что-то в дороге, решительно поворачивает обратно на восток, а потом на юг, обвивая своим течением узкую цепь высоких гор. Так делает она целых шестьдесят верст лишку на вечном своем пути, чтобы вернуться к самой себе и только потом, как бы прихватив забытое, устремиться уже прямо на север.
Лука рассчитал так: гнаться за ним на лодке — значит попусту тратить время и силы, пускаться же вдоль по берегу, через бесчисленные мелкие бурные речки, вливающиеся в величавую Талбу, через непроходимые дебри и болота, — и вовсе немыслимо. Но он не учел того, что совсем не обязательно гнаться за ним, а достаточно перевалить через узкий хребет и спокойно поджидать, сидя на берегу, пока река сама не доставит его прямо в руки преследующих.
Отряд поднялся по узкой каменистой тропе и сразу же спустился на другую сторону — «с Талбы на Талбу». Часть конников быстро переправили на противоположный, покатый берег, где дымила одинокая бедняцкая юрта.
Хозяйка, с трудом поверившая в то, что видит перед собой действительно Никиту, сына Егордана, и, кажется, совсем не поверившая, что это красный отряд, ничего не знала о большой лодке. Тут в юрту с криком влетели два мальчика-подростка:
— На том берегу… — и осеклись, увидев гостей.
Мальчики, жившие у реки, от взора которых уж конечно не укрылась бы ни одна проплывшая мимо лодка, тоже ничего не видели.
Тогда Никиту снабдили биноклем и направили вверх по течению верст на пять. Не проехал он по усыпанному мелкой галькой берегу и трех верст, как далеко на реке показалась желтая точка.
В стеклах бинокля замахала веслами глубоко погруженная в воду новая лодка, в которой сидело много людей. Это были они! Никита повернул коня и поскакал обратно. Отряд, двигаясь по обоим берегам, переместился немного наверх и залег.
Томительно медленно приближалась лодка, похожая на ползущее по зеркалу желтое насекомое. Концы его лапок поблескивали на солнце, и само оно постепенно увеличивалось, становилось все заметнее и отчетливее. И вот уже стали ясно различимы ровные взмахи шести весел, можно было даже сосчитать сидевших в кунгасе людей. Теперь лодка приближалась гораздо быстрее. Стало слышно, как переговариваются там люди. На корме виднелись покрытые белым брезентом грузы. Кто-то вычерпывал из кунгаса воду и выливал ее за борт.
Когда расстояние сократилось до сотни саженей, Сюбялиров подбежал к воде и замахал руками:
— Э-э! Плывите сюда!
Из-за беспорядочно нагроможденных валунов встали бойцы.
На миг в лодке все замерло. Весла недоуменно повисли в воздухе. Потом они расслабленно и недружно опустились на воду, а люди задвигались, завозились, забормотали.
— У нас нету места! — крикнул наконец Лука, хрипло откашлявшись. — И так течь большая, совсем замучились. Чей отряд?
— Отряд Красной Армии! Плывите сюда…
— Брось дурацкие шутки! — На носу стоял теперь дородный человек. Резким движением руки он откинул с лица накомарник. — Спрашивает начальник Чаранского штаба Николай Иванович Сыгаев. Чей отряд?
— Говорят, Сюбялиров! Давай к берегу, пока говорим мы, а не пулеметы…
Люди на кунгасе заметались, оттуда донесся полный отчаяния женский крик.
А течение делало свое дело, и лодка неудержимо приближалась.
Раздалась зычная команда Бурова, и быстро затрещал ручной пулемет. Захлопали выстрелы и с противоположного берега. Лодка завертелась на месте в треугольнике скрещенных впереди следов от пуль, рябью прочертивших стальную гладь реки.
— К какому берегу плыть? — дрожащим голосом крикнул Лука.
— Сюда! Сюда!
Два весла из разных рядов беспорядочно и суетливо хлопали по воде, пока лодка, коротко хрюкнув, не уткнулась носом в прибрежную гальку.
— Пожалуйте, господа начальники штабов! — любезно произнес Степан Буров и приглашающим жестом широко взмахнул рукой, указывая на вершины крутых гор.
Споткнувшись о камень, вышел из лодки Никуша Сыгаев с поднятыми руками. За ним, будто передразнивая его, последовал Лука Веселов. Беспокойно озираясь по сторонам, выскочили на берег дрожащие Вася Сыгаев и Петя Судов. С трудом подняв на руки полумертвую от ужаса Анфису и балансируя на ходу, перешагнул через борт Давыд. Он положил свою ношу на землю, беззаботно огляделся, шмыгнул носом и быстрым движением рук подтянул штаны. Выбивая дробь зубами, вышел Павел Семенов, а за ним полуживой от страха вылез Роман Егоров. С какого-то тюка поднималась и вновь падала молодая краснолицая женщина.