— Уж больно у тебя, Пуд, все быстро получается! — улыбнулся Никита.
— Нет, раз они меня обманули…
Веки его воспаленных глаз дрожали. Видно было, что он искренне взволнован.
«Не попросить ли его помочь?.. — подумал Никита. — Но кто его знает, может, он нарочно подослан?»
— Слушай, Пуд, — повернулся к нему Никита после некоторого раздумья, — если ты правда решил красным стать, так об этом завтра и скажешь… Скажешь перед всеми, и чтобы народ понял, что это твое твердое решение.
Никита встал, запер дверь и уселся на прежнее место.
— Сколько же вас?
— Сто девяносто два человека.
— И пулеметы есть?
— Три. Один большой на колесах и два маленьких…
— Пуд! — оглянулся на него Никита после непродолжительного молчания.
— А-а… — сонно отозвался Пуд, с трудом приподнимая склоненную к огню голову.
— Задремал! — неожиданно прошипела забытая всеми Евдешка, появляясь у огня. — Ишь, обманщик! Говорит: «Из улуса!» Вот тебе и улус! Оказывается, просто бандиты.
— Это не я, — пробормотал Пуд, покачнувшись и широко раскрыв глаза.
— Протопи хорошенько печь да ложись спать! — сердито сказал Никита Евдешке. — Нечего тебе наскакивать на гостя. Поспи и ты, Пуд. Да не бойся, никуда я не убегу, пусть сам Захар бежит. А дверь я запер, если придут, я тебя разбужу.
— Я спать не буду. Так только полежу немножко.
Пуд направился к нарам и вскоре засвистел носом. Улеглась и Евдешка, что-то ворча о странных людях, которые защищают бандитов и не дают слова против них сказать.
Никита сел к столу и быстро написал две записки: одну Сюбялирову и Матвееву, в улус, о прибытии ста девяносто двух бандитов при одном «максиме» и двух ручных пулеметах, а другую — Гавришу, о том же, но с добавлением, чтоб тот ни в коем случае не вздумал откладывать собрание и спрятал бы всех коней в наслеге.
Братья вложили записки за подкладку Алексеевой шапчонки, коротко пошептались, и Алексей бесшумно выскользнул за дверь.
К счастью, изба совета стояла у опушки леса, через который напрямик шла протоптанная учениками узкая тропа.
Утром раньше всех явились члены наслежного совета почти в полном составе: Гавриш, Егордан Ляглярин, Андрей Бутукай и Василий Тохорон. С ними вернулся и Алексей, очень обиженный тем, что не его послали в улус со второй запиской.
— В Нагыл поехал Иван Малый, — шепнул Гавриш, проходя мимо Никиты и направляясь в школу, где остановились пепеляевцы. — Надо мне с гостями познакомиться! — громко добавил он.
Вскоре к избе наслежного совета со всех сторон потянулся народ.
— Что за люди? — спрашивали жители, подходя к совету и указывая на часовых возле школы.
— Охвостье! — усмехнулся Гавриш. — Требуют коней и отмены советской власти.
— А тут ее уже раз отменяли, а она, упрямая, не захотела, — проговорил подошедший Михаил Егоров. — Нет ли здесь Павла Семенова, моего братца Романа да Федота Запыхи? Они ведь у вас мастера по отменам советской власти…
Павел, Роман и Федот под шумный смех окружающих спрятались за людей.
Старое здание совета наполнилось народом. Захар Афанасьев и еще два главаря пепеляевцев, или, как они себя именовали, — «братьев», вошли и сели в переднем ряду. Захар и низенький скуластый паренек с круглой головой, подстриженной в скобку, нарочно громко топали начищенными сапогами со шпорами и гремели длинными шашками. Тихо прошел, согнув длинное туловище, седой старик.
«Братья» и местные жители не поладили с самого начала. Шумно спорили, чьи вопросы решать раньше, «наслежные» или «братские».
— Если хозяева хотят, чтобы гости поскорей проехали, так и коней их надо покормить сразу, — проговорил Михаил Егоров. — Давайте сначала «братские» дела обсудим. Мы-то ведь не спешим, мы дома.
Тут Захар сердито встал, подошел, звеня шпорами, к столу, повернулся по-военному и, подбоченившись, начал начальственным тоном, словно отрубая каждое слово:
— Талбинский наслег занят нами, войском генерала Пепеляева. У нас свои порядки, не такие, как советские. Советскую власть мы здесь отменяем…
— А мы не хотим отменяться! — крикнул Никита, вскочив на ноги.
Захар надул губы, стараясь принять грозный вид, и уставился на Никиту:
— По какой такой причине, разрешите узнать?
— Мы не признаем твоего генерала.
— Я тебя арестую! — закричал Захар, хватаясь за шашку.
— Не посмеешь!
— Что?! Мы же белые!
— А я красный… Мы все в этом наслеге красные. А если вы здесь кого-нибудь арестуете, то уж вряд ли выберетесь отсюда…