— Понятно! Вижу! — прервал его Буров, брезгливо отстраняясь. — Одевайся. Амнистию, видимо, ты на этот раз проспал.
Нарочный Маркова Федор Ковшов очень ловко сумел попасться в руки генерала Ракитина и даже понравиться ему своей откровенностью, а также отличным знанием русского языка. Вдоволь накурившись у генерала харбинских сигар и выпив несколько рюмок какого-то японского ликера, Ковшов ужасно разбушевался против красных. Он лез обниматься с генералом, называл его спасителем и в конце концов отбыл «агитировать» за белых. Но отправился Федор прямехонько в Якутск, где и доложил о результатах своей миссии. А Ракитин два дня бесцельно дрожал со своим войском на морозе, заняв позиции возле узкого горного прохода, где он рассчитывал перехватить отряд Маркова. На третьи сутки, убедившись в том, что он обманут, как мальчишка, генерал с досады и стыда распустил часть своего войска, взял с собой около трех десятков надежных людей, обошел оставленный Марковым в Чаране гарнизон и двинулся в Охотск, даже не попытавшись сообщить об этом Пепеляеву.
Генерал Пепеляев только на третий день узнал о приближении отряда Маркова. Он оставил в укрепленной Тайге усиленный гарнизон полковника Андерса, а в восемнадцати верстах от нее осадившего нельканцев генерала Вишневского, послал нарочного к уже сбежавшему Ракитину с приказом немедленно преследовать Маркова по пятам, а сам с главными силами выступил ему навстречу.
— Всегда и во всякой войне настроение населения — одно из решающих условий победы. Но в условиях полупартизанской войны в необъятной и малолюдной тайге, при слабой насыщенности средствами связи, симпатии населения, пожалуй, решают успех дела.
Достаточно сказать, что суточное движение вышедшего из города отряда в шестьсот человек, сопровождаемого огромным обозом, осталось Пепеляевым незамеченным!
— Движется конный разъезд противника, — докладывал генералу начальник его разведки, основываясь на данных, полученных от местных жителей.
В течение нескольких дней оставалось незамеченным выступление из Чарана отряда Маркова, в триста человек, с артиллерией и обозом. А между тем о раскрытом у Пепеляева в конце февраля офицерском заговоре, когда тридцать офицеров было арестовано, а трое расстреляно, красным стало известно на другой же день.
Белые проглядели целые отряды красных со штабами и обозами, а красные быстро и точно узнавали о каждом движении любого отделения белых, о каждом секретном приказе.
Относительно якутского «кэпсиэ», что соответствует русскому «что нового?», о приветливости и разговорчивости встретившихся по дороге якутов, а отсюда и о быстроте распространения новостей с помощью «торбасного телеграфа» написаны горы экзотической литературы. Да, приветлив и разговорчив встретившийся в тайге якут, он сделает все, чтобы узнать, не нуждаешься ли ты, его незнакомый будущий друг, в какой-нибудь помощи с его стороны. Если оба повстречавшихся путника не страдают от голода, не замерзают, довольны дорогой и конем, то они по крайней мере угостят один другого табаком, пусть даже одинаковым, дадут друг другу несколько десятков советов относительно предстоящего пути и, уж конечно, разъедутся друзьями на всю жизнь. Да, разговорчив якут, но и умеет он молчать, если того требуют интересы народного дела.
Историкам Якутии известен курьезный документ, оставшийся от пепеляевцев, — приказ № 3 от 16/1 1923 года: «Всем шпионам советской власти в однодневный срок со дня опубликования настоящего приказа выехать из районов, освобожденных от большевиков, в г. Якутск…» Чтобы исполнить этот приказ, выехать пришлось бы, пожалуй, всему населению. Да оно и выезжало, внезапно исчезая с пути следования пепеляевцев…
Генерал возлагал большие надежды на «народно-революционные добровольческие отряды», состоявшие почти наполовину из бывших белобандитов, получивших амнистию. В начале февраля он, гарантируя полную неприкосновенность, пригласил к себе «мирную делегацию» одного такого отряда, стоявшего далеко в стороне от основных сил красных. Прибывшая делегация была арестована Пепеляевым за то, что изложила «оскорбительное для генерала» требование общего собрания бойцов, чтобы генерал немедленно сложил оружие перед советской властью.
Двадцать шестого и двадцать восьмого февраля произошли две стычки между войсками Маркова и Пепеляева, в которых красные благодаря помощи населения неизменно появлялись с самой неожиданной стороны и оказывались в гораздо более выгодном положении, чем поджидавший их и хорошо подготовившийся к бою генерал. В этих двух стычках Пепеляев потерял треть своей живой силы. Кроме того, в эти дни от него перебежали к красным сорок два бойца, которых Пепеляев взял в плен при штурме Тайги и насильно включил в свою армию. Перед тем как перебежать к своим, они повредили несколько пулеметов. Красные потерь почти не имели.