— Истинная мука — не знать по-русски! — громко пожаловался Дмитрий. — Вот если бы понимать слова, которые поют!
— Да! — поддержал Эрдэлира Андрей Бутукай. — Вот поди ты: расскажешь словами якутскую песню — и будто ничего особенного. А как запоют — до чего же красиво! А такие песни и подавно…
— Будто весенний ветер радостно несется по вершинам тайги, — задумчиво проговорил Егордан. — Может, нашим детям и суждено в будущем понимать слова русских песен, — добавил он, прижимая к себе Никитку, забравшегося к нему на колени.
Мимо окна пронеслись одни за другими быстрые кошевки, на которых, чинно откинувшись, восседали князь Сыгаев и начальник почты Тишко с супругами. Вершины далеких гор над Талбой уже осветились первыми лучами восходящего солнца.
— Ну, на этом мы и закончим свой праздник, — сказал учитель. — У нас, пожалуй, он прошел не хуже, чем у них.
— Лучше! Много лучше! — послышалось со всех сторон.
— Почаще устраивайте!
— Спасибо учителю! Спасибо фельдшеру!
— Спасибо добрым людям, сударским преступникам…
— Постой! — прервал Егордана встревоженный, даже покрасневший учитель. — Ты их так не зови, Егордан. Таким словом их царские прислужники оскорбляют.
Но фельдшер уже смекнул, в чем дело, и, пожимая руку смущенному Егордану, обратился к учителю:
— Не в том дело, Иван Васильевич, как они нас называют, а в том, как относятся к нам.
Однажды, на втором году учебы, выдался особенно несчастливый для Никитки день.
После уроков ребята затеяли в коридоре бой. Дошло до того, что пустили в ход учительские калоши. И надо же было, чтоб кинутая Никиткой калоша попала в выходившую из комнаты сестру учителя, вертлявенькую Агашу, одноклассницу Никитки!
— Эй ты, пучеглазый внук Лягляра! Ты что делаешь! — крикнула обиженная Агаша.
— А ты не вертись под ногами: видишь, война идет! — заорал увлеченный схваткой Никитка. — Бабам тут делать нечего!
Агаша пожаловалась учителю, который слегка пожурил Никитку за шалость. На этом бы все и кончилось. Но Агаша начала дразнить Никитку, поминутно высовываясь из-за двери и показывая ему язык:
— Так тебе и надо! Отсюдока! Оттудока! Пучеглазый оборванец!
— Врушка-лгушка, врушка-лгушка! Агашка-пегашка, Агашка-пегашка! — кричал в ответ раздосадованный Никитка, к удовольствию остальных ребят.
Девочка, всхлипнув, скрылась за дверью. Тут же вышел рассерженный учитель и поставил Никитку в дальний угол пустого класса. Но было еще светло, к тому же у открытой двери все время толпились сочувствующие Никитке товарищи, и он не слишком горевал.
Через час, отбыв наказание, Никитка примкнул к ребятам, сидевшим перед пылающим камельком, и завел беседу со своими друзьями Петром и Романом. Кто-то затянул песню Федора Ковшова «Богачу-дураку…».
Вскоре вошел живший у попа Вася Сыгаев и остановился в дверях. Он почти каждый вечер приходил в пансион.
Гордясь своими лакированными сапогами, Вася прошелся между ребятами, важно закинув голову и засунув руки в карманы. Его серые невыразительные глаза и все его широкое красное лицо исполнены глубокого презрения. Уши у него оттопырены, кривые, изъеденные мелкие зубы сильно выдаются вперед, еле заметные белесые брови нахмурены.
Ребята расступились перед ним.
Вася обычно ищет повода к ссоре. Проходя мимо, он может неожиданно толкнуть или подставить ножку, а то сорвет шапку с кого-нибудь и, швырнув ее на землю, начнет топтать или подбрасывать ногой. Все боятся его, вернее — его деда, толстого старого князя с густой седой бородой. О Васе известно, что он плохо учится, делает все, что ему вздумается, и иногда неделями не является на занятия.
В тот вечер Никитка пел с большим подъемом. Но вдруг он заметил, что поет один, а остальные смущенно молчат. На полуслове умолк и он. Тяжелыми шагами Вася подошел к нему. Князев внук молчал и пристально глядел на оборванного Никитку. Остальные тоже молчали и ждали, что будет. Наконец Вася процедил сквозь зубы:
— Что ты сказал, сын сына Лягляра?
— Ничего не сказал…
— Ничего! — хором подтвердили ребята.
Вася собрался было пройти дальше, но в это время появился в дверях Лука, который почти каждый день околачивался то у попа, то в школе.
— Он сказал: «Богачи-дураки», я сам слышал, — заявил Лука.
Вася размахнулся и ударил Никитку по уху.
— Вот это да! — обрадовался Лука.
Никитка, закрыв ухо ладонью, вскочил.
— Он еще сказал: «Расступись, богачи…»