— Он прав! — откликнулся Егордан. — Ведь над всеми губернаторами и князьями сидит царь. Разве дерево повалится, если срубить одну ветку?
— Не понимаю я, — недоумевал Дмитрий: — как это не победить одного царя? Кругом столько народу! Надо послать письмо.
— А кому письмо?
— Всем русским и всем якутам.
Афанас с улыбкой покачал головой, удивляясь наивности своего друга, и обнял Дмитрия:
— Эх, дорогой мой, если б можно было по почте поднимать народы! Если бы дело было только в одном царе! Как бы легко все устроилось!
После долгих разговоров сошлись на том, что Афанас от имени Егордана напишет улусному голове жалобу на неправильный указ князя.
— Ворон ворону глаз не выклюнет, — бормотала Дарья из своего дальнего угла. — Тут пиши не пиши. Разве что на всякий случай…
Подходило время сенокоса. Семен больше не показывался. А жалоба голове словно в воду канула.
— Не значит ли это, что голова отменил указ, а князь молчит от стыда? — поговаривали Ляглярины.
Только одна старая Дарья с сомнением покачивала головой.
Споров было много. Порешили на том, что Егордан, будто ничего не зная, соберет как-нибудь своих друзей и за один день выкосит весь Дулгалах. А потом Ляглярины и Эрдэлиры все вместе, от мала до велика, выйдут с граблями и вилами и сразу соберут скошенное сено в копны.
Эрдэлир обежал соседей и по секрету пригласил на помощь Ивана Малого, Андрея Бутукая, Василия Тохорона и Афанаса Матвеева. Все они охотно согласились прийти в назначенный день.
И вот однажды ранним утром на южную окраину Дулгалаха пришли люди с косами, ярко сверкающими в лучах восходящего солнца. Сначала показались Иван Малый, Андрей Бутукай и Василий Тохорон. Навстречу им, тоже с косами на плечах, шли Эрдэлир и Егордан с отцом, который с вечера отпросился у хозяина. За ними спешили вскочившие еще в полночь Никита и Алексей. Никогда в Дулгалахе не было такого количества косарей сразу.
Только Федот в последнюю минуту неожиданно заявил, что у него коса, видно, с прошлой осени надломлена у пятки. Он направился в противоположную сторону и стал спускаться к Талбе, якобы намереваясь пройти к кузнецу, живущему за рекой.
— Чем зря в такую жару за реку ходить, лучше признайся, что боишься Веселовых! — крикнул ему вдогонку Дмитрий.
Но Федот ничего не ответил.
Посовещавшись, решили сначала обкосить поросшее камышом озеро в самой середине Дулгалаха, что, собственно, и составляло основной участок покоса. Косари встали в ряд, лицом к востоку, и, по обычаю, для начала трижды перекрестились. Дмитрий Эрдэлир тоже поднял было ко лбу сложенную щепотью руку, но раздумал и, чтобы скрыть неловкость, обратился к Ивану Малому:
— Ну давай, Иван, начинай первым.
Иван Малый, изобразив на лице удивление, смешно, но ловко отпрыгнул с косою в сторону.
— Нет, брат, первым иди ты сам.
Иван рядом с другими казался щуплым, но в косьбе и в рубке леса всегда был впереди и этим славился на всю округу.
— Ивану! Ивану первым идти! — поддержали остальные.
— Ты, парень, не волынь, кто ж тебя не знает! — засмеялся старый Лягляр, показывая единственный уцелевший зуб.
— Вот наказание-то! — покачал головой Иван.
Он снял с себя изодранную дабовую рубаху, бережно повесил ее на ближайший кустик и поплевал на руки. Потом, медленно приподнимаясь на носках расставленных ног, отвел далеко назад руки с занесенной косой и, вдруг нагнувшись, мягко провел ею перед собой. Колыхнулась под ним полукруглая волна, а срезанные под корень целой полосой высокие стебли даже не успели упасть, а лишь прислонились к нетронутым травам.
— Видно, не отбита как следует, — пробормотал Иван, явно клевеща на свою косу.
И пошел, играя серебряными молниями, пуская влево один за другим похожие на садящуюся ворону пучки сочной травы. Весь он, казалось, стал выше, красивее, стройнее, вся фигура его радостно звала за собой.
— Ох и человек же ты, Иван, ежели в руках коса! — восхищенно воскликнул Дмитрий Эрдэлир. Он быстро поправил ремень на штанах, слегка втянул голову в плечи и тоже заиграл косой ловкими частыми взмахами. — Сейчас, брат, догоню тебя и заставлю посторониться!
За ними, казалось бы даже не замахиваясь, а только мерно и свободно поводя широкими плечами, двинулся Егордан, слегка просовывая в траву конец лезвия и чисто выметая перед собой ровные, одинаковые полосы.