Все очень удивились такому почетному гостю. Федосья мигом вскочила с места и схватилась за помятый медный чайник.
— Что нового, Роман?
— А что может быть нового? Это у вас, наверно, много новостей, — сказал гость, важно покачиваясь и поглаживая ладонями колени.
— Как вы там поживаете, в своих краях?
— Живем еще, пока не умерли.
Стало ясно, что он не намерен разговаривать. Наступило долгое молчание. Потом Федосья печальным и глухим голосом сказала:
— Роман, у нас корова пала…
— Больно много дела мне до вашей коровы!..
— И бык заболел…
— И бык сдохнет, — спокойно и убежденно произнес гость.
Снова наступило тяжелое молчание.
Вскоре, стуча крышкой и дыша струйкой пара из отверстия когда-то отвалившейся ручки, закипел чайник. Федосья уже поставила на стол две чашки, но Роман быстро встал и неопределенно произнес:
— Да, так…
— Не выпьешь ли чайку, Роман?
— Хм! Нашли голодного! Вы что, видать, разбогатели? Пусть-ка лучше Егордан подумает, как с долгами расплатиться. А то ведь скоро по миру пойдете… — И Роман вышел в открытую дверь.
— Погоди… Что это он… все плохое предсказывает? — сказала Федосья и сердито отодвинула чайник в сторону.
Ляглярины лишились кормилицы. Об этом никто громко не говорил, все делали вид, будто ничего не случилось. А вот чужой человек сказал, да так спокойно и насмешливо… Как это страшно!
Ужас перед надвигающейся бедой овладел и детьми. Отказываясь примириться с несчастьем, они стали еще больше шалить, еще громче петь, еще яростнее охотиться за мелкой дичью.
— Такие большие парни, а ведь ничего не понимают, ну ничегошеньки! — сокрушался отец.
— Ничего не понимаем! — дерзко отвечал ему Никитка и принимался неистово кувыркаться на траве.
Ох, когда же они наконец образумятся… У других вон дети и поумнее, и скромности в них больше…
Никитка и Алексей охотились на куликов и бекасов, ставя черканы на ближайших болотах. Взявшись за руки, они обходили свои ловушки и, завидев издали добычу, от радости бросались целоваться и обниматься. Никитка хоть и был старше брата на четыре года, но играли они, как ровесники.
А за это время страшно избаловался осиротевший после Чернушки пестрый теленок, который был прозван в семье «Сынком». Сынок всюду бегал за мальчиками по пятам и с разбегу больно ударял безрогим лбом, требуя немедленного угощения или ласки.
Рыженький болел долго. Он лежал, сердито посапывая, и время от времени мотал головой. Но как-то утром бык поднялся, и вскоре мальчики повели его, шатающегося, на озеро. Страшно вращая своими огромными глазами, Рыженький опустил морду в воду и стал жадно пить, а мальчики считали каждый его глоток. Он пил бы еще, да ребята испугались, что у него лопнет живот, и увели его обратно.
В юрту они вбежали с громкими криками:
— Ага! Рыженький наш шестьдесят два раза глотнул воду! Ну и выворачивал же он глаза! Брюхо во какое стало!..
— И не стыдно вам галдеть?! Такие большие парни! — покачал головой отец. — Когда же вы наконец образумитесь…
Через несколько дней бык почти совсем поправился, но ходил все еще шатаясь; он очень обессилел, и от него еще долго пахло плесенью.
Настал наконец день, когда Егордан повел быка в поле. Ребята бежали сзади и подгоняли его прутиками. Они по очереди целовали своего любимца в нос, гладили его по спине, похлопывали по ляжкам, приговаривая разные ласковые слова, и наконец отпустили на зеленую лужайку.
Днем мальчики раз-другой ходили взглянуть на него, а к ночи он возвращался домой сам.
Когда бык совсем поправился и нагулял тело, его уже нельзя было так просто поймать на поле и поласкать, как прежде. Теперь, подходя к нему, ребята грозили Рыженькому кулаками и издали приговаривали:
— Ах ты, разбойник!
Подняв голову, бык окидывал взглядом своих хозяев, будто говоря: «Опять они!» — и продолжал щипать траву.
Вечером, когда он являлся домой, степенно переставляя свои длинные ноги, Ляглярины встречали его особенно радушно. И хотя его появление ни для кого не проходило незамеченным, каждый считал своим долгом сообщить: «Хозяин идет», «Рыженький пришел», «Обжора! Так наелся, что бока расперло».
Егордан называл своего быка «умным парнем», и когда тот шагал с задумчивым видом с поля, потешался над тем, что Рыженький любит размышлять в одиночестве.
И вот в один ненастный вечер Рыженький не вернулся домой. Долго ждали его Ляглярины, храня полное молчание, потом отправились в ближний лесочек, обыскали окрестные рощи, но вола так и не нашли.