«…доказательство необходимости заключается в человеческой деятельности, в эксперименте, в труде: если я могу сделать некоторое post hoc, то оно становится тождественным с propter hoc» (73, 20, 544).
При этом, однако, остается неучтенным постулируемое Г. Гегелем качественное, принципиальное различие между «всеобщностью» и «множеством» (ср. замечания о всеобщем в Прибавлениях к §§ 21, 24 «Энциклопедии» [11, 1, 117 – 118, 121 – 122] и в книге И.А. Ильина: [24, 40, 49]), и сама проблема переводится в другую плоскость: и естествознание, и философия, ранее разделявшие и противопоставлявшие «природу» и «мысль», теперь должны учитывать деятельность человека по изменению природы, поскольку
«существеннейшей и ближайшей основой человеческого мышления является как раз изменение природы человеком, а не одна природа как таковая; и разум человека развивался соответственно тому, как человек научался изменять природу» [73, 20, 545].
В проблеме соотнесения философии, достижений частных наук и мировоззрения как такового разделяюще-изолирующие интерпретации критикуются и Э.В. Ильенковым:
«Хорошенькое „научное“ мировоззрение мы бы имели, если бы оно состояло из „частных“ наук, которые исследуют одни „частности“, без связи, и „философии“, которая, напротив, рисует нам связь без тех „частностей“, которые она связывает. Это разделение науки на две категории – на исследование вещей без их взаимных отношений и на исследование отношений без вещей – как раз и лежит в основе позитивистского представления о роли и функции философии в составе „научного мировоззрения“» [23, 307].
Отметим, что «отождествление» диалектического материализма с «последними выводами современного естествознания» фигурировало в качестве одного из обвинений в адрес «механистов» [см.: 16, 250 – 251; 23, 296, 299, 306].
Нельзя обойти вниманием формировавшееся в России на рубеже XIX – XX вв., близкое к позитивизму (см. комм. 1* к ВИ) направление т.н. «научной философии», ярким представителем которого был В.В. Лесевич, считавший, что философию нужно рассматривать «как результат прямого и непосредственного продолжения развития научного знания, завершение его», при этом научный и «всеобщий» характер философии должен быть усмотрен в объединении ею понятий, выработанных отдельными дисциплинами и подведении этих понятий под «высшее, общее понятие» [цит. по: 19, 2 – 2, 10]. Собственно же философия предстает в трудах В. Лесевича в значении обобщающей теории по отношению к частным наукам, предоставляющим ей материал для обобщения:
«Всякая наука, по содержанию своему, не различается от философии, но разрабатывать ее можно или в направлении философском, или в направлении эмпирическом. Философским направлением следует считать то, которое стремится к конечному единству знания; эмпирическим же то, которое остается при отдельных фактах, как последних истинах» [цит. по: 19, 2 – 2, 11].
Отметим, что прот. В.В. Зеньковский при анализе воззрений В.В. Лесевича отмечает фактически постулируемое им совпадение «научного мировоззрения» и «научной философии» как обобщения, синтеза научных идей. Затрагивая эту же проблему, Э.В. Ильенков предлагает обратить внимание на то, что собственно философскому обобщению должны подлежать не столько сами результаты исследований в области естествознания, сколько