в современном исправленном пер.:
«Поэтому мне пришлось возвысить [устранить] знание, чтобы получить место для веры…».
См.: Кант И. Критика чистого разума. По принятой пагинации немецкого издания: XXX. (Курсив наш. – С.Я.)
В данном случае Лосев опирается на труд Г. Боница (H. Bonitz) «Index Aristotelicus», в котором, в частности, перечисляются основные случаи употребления Аристотелем термина «ουσια». Согласно Боницу, указанный термин обозначает:
1) то подлежащее, которое ни о чем не сказывается, но о котором сказывается все остальное,
2) роды и виды, определяющие существо вещи («вторичные сущности»),
3) материальный субстрат (иногда – элементарные тела),
4) сложное целое, состоящее из сочетания материи и формы.
В работе «Критика платонизма у Аристотеля» Лосев подробно исследует указанный термин [см.: 51, 678 – 679 и сл.].
Учению о сущности как рефлексии посвящен весь первый отдел второй книги «Науки логики» [10, V, 459 – 570], а также §§ 113 – 114 «Энциклопедии». Отметим также, что о разной обращенности (reflexionem) бытия на себя, как причине различия всего существующего, говорится в труде Николая Кузанского «Берилл» [79, 2, 105].
Имеется в виду рассуждение Г. Гегеля о сущности в ее взаимоотношении с данностью на примере рассмотрения понятия «Бог» в § 112 «Энциклопедии».
Анализ указанного термина, употребляемого Аристотелем, приведен в ИАЭ [49, 4, 94 – 95], разъяснения же Гегеля по поводу этимологии термина «сущность» – в § 112 «Энциклопедии» и в «Науке логики» [10, V, 455]. См. также комм. 27* к наст. работе.
Гуссерль Эдмунд – см. комм. 69* к ВИ.
Аналогичный пример приводится Лосевым в ИАЭ:
«Возьмем кусок камня, кусок дерева, кусок металла, какую-нибудь часть стола, кровати, потолка и т.д. Спросим себя, где же в кровати находится ее кроватность и где в тарелке находится ее тарелочность. Покамест кровать или тарелка предстоят перед нами как нечто целое, совершенно невозможно сказать, где в них находятся кроватность или тарелочность. Тарелочность находится решительно во всякой части тарелки, но и в самой мельчайшей части тарелки самое тарелочность мы тоже найти не можем. А тем не менее, разбивши тарелку на мелкие куски, мы теряем эту тарелку, она прекращает для нас быть именно тарелкой. Она в данном случае является мусором так же, как и вообще куча любых бесформенных предметов. Из этого следует, что смысл вещи существует в самой вещи вполне невещественно, хотя без него не существует и самой вещи» [49, 6, 138].
Представляется интересным сравнение указанного Лосевым положения со знаменитым высказыванием, приписываемым Диогеном Лаэрцием Платону (восходящее, очевидно, к проводимому в кн. VI. «Государства» (507b) различию между предметами и идеями):
«…вещи можно видеть, но не мыслить, идеи же, напротив, можно мыслить, но не видеть».
Киник Диоген Синопский, говоря об «идеях» Платона, заметил, что чашу и стол можно увидеть, но нельзя увидеть «чашность» и «стольность», на что Платон ответил:
«Чтобы видеть стол и чашу, у тебя есть глаза, а чтобы видеть стольность и чашность, у тебя нет разума» (Диоген Лаэртский VI, 53).
Аналогичный пример упоминается армянским мыслителем Давидом Анахтом (V – VI вв.), испытывавшим определенное влияние неоплатонизма, в его труде «Анализ „Введения“ Порфирия» [см.: 13, 120]. Вполне возможно, что в Прибавлении в § 21 «Энциклопедии» Г. Гегель также имеет в виду именно этот пример [11, 1, 118; ср. 11, 2, 15 – 17].
Панлогизм Гегеля С.Н. Трубецкой понимает как «вселогическую» философию, поскольку в такой философии
«Логос, логический принцип знания, определяется как абсолютное начало сущего» [96, 620].
Схожую формулировку встречаем и у Вл. Соловьева в энциклопедической статье «Рационализм»:
«…разумное отчетливое мышление (включающее в себя и рассудок, как главный служебный момент) признается не только формальным условием всякого человеческого познания (это значение принадлежит ему в действительности), а настоящей причиной самого бытия, всецелой и себе довлеющей» [91, XII, 617],
причем предшественником «панлогизма» Гегеля Соловьев считает Раймунда Луллия [91, X, 413]. Как представляется, в различных своих работах Лосев пытался уточнить само понятие «панлогизм», прежде чем классифицировать подобным образом доктрины Г. Гегеля [см.: 49, 8 – 1, 432; 2, 631; 6, 475; ср.: 23, 129 – 131]. Укажем в этой связи замечательную по степени проникновения в исследуемый предмет статью Вл. Соловьева «Гегель» [92, 2, 419 – 441].