Заключительный раздел текста посвящен анализу сущности как «смысла». Это – статус первой ступени развития сущности, но Лосев привлекает сюда весь описанный ранее потенциал данной категории, чтобы показать, каким образом бытие распадается на вещь и смысл, чтобы затем, пройдя через жесткие противостояния и диалектические слияния, вернуться к искомой самости и цельности. «Смысл» на этом пути приобретает способность к различению и отождествлению. Разумеется, мы обнаруживаем, что тождество и различие суть одно и то же: они оказываются взаимными «бесконечными символами», отражающимися друг в друге как саморазличающееся тождество или самотождественное различие. Пройдя такие ступени категориального опыта, как противоречие, противоположность и разность, «сущность» научается различать моменты инобытия и объединять их в цельность. Абсолют, утверждал Гегель, есть единство различенного. И сущность в этом отношении проходит путь неизбежных страданий, чтобы заслужить право на синтез. Интересно, что Лосев в параллель к этому платоно-гегелевскому методу дает еще один вариант: «метод бесконечного перехода». Это своеобразный ответ иррационализму XIX в. с его упоением процессами, неопределенностями, растворениями смыслов в бессознательной стихии. Лосев же показывает, как целое сохраняет себя в процессах и – более того – подчиняет себе инобытие как пространство собственного выражения. Здесь Лосев, по его собственному разъяснению, находит для себя две опоры: неокантианское учение о «происхождении» (Ursprung) смысла и неоплатоновское учение о становлении. (Впрочем, как замечает Лосев, в учении позднего Наторпа эти традиции соединяются.) Смысловое «происхождение», по Лосеву, это на данном этапе – ближайшее проявление «сáмого самогó», поскольку его различенный в себе поток открывает и присутствие смысла, и его невыразимость. Свою завершенность смысловой процесс находит в категории эйдоса, которая оказывается первой смысловой структурой: символом, в котором явлено «сáмое самó».
Небесполезной будет сводная таблица основных этапов категориальной жизни «сáмого самогó». (Надо оговориться: текст оставляет возможность разной рубрификации категорий, и поэтому ниже представлены основные логические ступени без педантичного разбиения на используемые обычно Лосевым триады и пентады.)
| Бытие | |
| бытие | небытие |
| бытие + небытие = граница | |
| бытие + небытие (в бытии) = число | |
| бытие + небытие (в небытии) = инобытие | |
| бытие + небытие (в самом себе) = становление | |
| наличное бытие | ставшее (качество; нечто; актуальная бесконечность); его процесс: бытие – небытие – бытие |
| абсолютная определенность (индивидуальность; для-себя-бытие); его процесс: небытие – бытие – небытие | |
| эманация | первый символ бытия вообще; становление «абсолютной определенности» |
| КОЛИЧЕСТВО | дробление |
| МЕРНОСТЬ | образ; размеренность |
| СУЩНОСТЬ | 1. в бытии – смысл; |
| 2. в инобытии – явление; | |
| 3. в становлении – существование; | |
| 4. в ставшем – вещь; | |
| 5. в для-себя-бытии – действительность; | |
| 6. в эманации – выражение | |
| СМЫСЛ | Различие и тождество как взаимные бесконечные символы |
| противоречие | |
| противоположность | |
| разность | |
| становление как смысловое «происхождение» | |
| эйдос |
Трактат остался незаконченным, и можно только догадываться, как завершил бы его автор. По общей логике, дальше должна следовать часть, коррелирующая с гегелевским разделом «Понятие». «Бытие» и «сущность» должны были бы объединить свои силы в «эманации». «Сáмое самó» свободно выразилось бы в символах с бесконечной творческой мощью и преодолело бы отчуждение от инобытия, но при этом стало бы еще таинственней и недоступней.