С этими словами чужак достал из-за пазухи несколько сложенных листов бумаги и карандаш.
— Да, господин, — пробормотал эльф, принимая письменные принадлежности, как высшую награду.
Фарсим остался у скамейки, а командир встал, пошел к своим воинам. Теперь среди них появились не только ящеры, но и люди. По крайней мере они имели человеческий облик, хотя такого числа настолько красивых людей в одном месте эльфу ни разу за свою двухсотлетнюю жизнь видеть не доводилось. Изображая, что старательно рисует план, Фарсим слушал разговоры чужаков. Он ожидал услышать шипение или клекот, решив, что такая речь больше всего подошла бы ящерам. Но пришлые говорили на общем, только с интересным акцентом. От этого речь казалась более напевной, чем у соотечественников Фарсима. Изредка появлялись и незнакомые слова, но их было настолько немного, что на понимание это никак не влияло.
Воины собрались расположиться на внутренней площадке на ночь и обсуждали, как лучше себя защитить. Ящеры продолжили расчищать место, люди натянули на уровне пола второго этажа магическую сетку и укрепляли плетения. Такого волшебства Фарсим еще никогда не видел. Больше всего оно напоминало морозные узоры, растущие на стекле. Прозрачные ветки соединялись, сплетались и делали защиту воистину нерушимой.
— Как продвигается твоя работа? — раздался над головой эльфа голос командира.
Фарсим вздрогнул, боязливо поднял глаза на чужака и поспешно заверил:
— Скоро закончу, господин.
Тот по-змеиному улыбнулся и снова отошел. Одного предупреждения эльфу было достаточно, и он отвлекся только единожды. Когда из сужающейся, будто истощившейся, уставшей воронки на пол выпал еще один воин-ящер. Он прижимал ладонями колено и постанывал, покачиваясь из стороны в сторону.
Командир плавной походкой опасного хищника подошел к нему, встал на колени и велел убрать руки. Воин послушался, позволил осмотреть рану.
— Какой недоумок отправил тебя в закрывающийся портал? — командир зло потребовал ответа.
— Лорд Талаас, — просипел воин.
Красавец медленно выдохнул через почти сомкнутые губы. Фарсим чувствовал, что он борется с желанием что-нибудь разнести. Почти осязаемая ярость этого нечеловека была настолько сильна, что никто из воинов и людей не смел ни заговорить, ни даже пошевелиться. Паузу, долгую и напряженную, нарушил шепот раненого ящера.
— Не сердитесь, лорд Старенс. Это всего лишь колено.
Фарсим, наблюдающий за выражением лица командира, искренне считал раненого самоубийцей.
— Это могла быть твоя голова! — рыкнул лорд Старенс, и в этот момент его неестественно прекрасное лицо изменилось, обрело какие-то жуткие черты. Фарсиму даже казалось, на пару мгновений кожа командира покрылась черной чешуей, зрачки укрупнившихся глаз стали вертикальными, а волосы превратились в щитки, короной украшавшие голову.
— Старенс, — мягко окликнул его светловолосый маг. — Не бесись. Все обошлось.
— Обошлось?! — на пальцах командира заискрило неконтролируемое волшебство. — Этот придурок рискует жизнями! Зря! Когда это совсем ненужно! Не знает меры! Границ!
— И молодые Госпожи, и представители родов знают ему цену! Ему и его показушному желанию помочь! — резко возразил светловолосый собеседник. — И все знают, каков твой вклад!
Лорд Старенс подскочил, начал раздраженно ходить по площадке. Пять шагов в одну сторону, пять в другую.
— Он же осознает, у нас есть только три ночи полнолуния! Это бесконечно мало! Зачем подрывать свои же силы необходимостью тратиться на лечение?
Светловолосый маг в это время подошел к раненому ящеру, сложил пальцы домиком над поврежденным коленом. Через мгновение под ними золотом засияло исцеляющее заклинание. Воин откинул назад голову и, казалось, впервые вздохнул спокойно.
— Безответственное поведение! — не унимался Старенс. — Мальчишеская бравада! И попомни мои слова, главы родов решат посадить его на трон! Потому что он юн, им проще управлять!
Светловолосый маг, к которому обращался командир, явно не первый раз слышал такие слова. Закатил глаза, легко покачал головой и промолчал.
— Кто вообще это придумал? Кто придумал, что упрямыми твердолобыми юнцами проще управлять, если дать им трон?
Перед очередным поворотом лорда Старенса остановила женщина, способная затмить красотой даже императрицу Мадаис.
— Ты к нему немного несправедлив, — мягко взяв раздраженного лорда за руку, сказала она. Фарсим узнал чарующий голос той, что помогала с подготовкой ритуала.
Старенс фыркнул, но не перебил.
— Он самоуверен, самовлюблен, — погладив другой рукой мужчину по плечу, продолжала она. — Это все так. Но не стоит забывать, что он лишь двадцать лет назад переступил порог совершеннолетия. Юношам свойственна категоричность суждений. В то же время твои заслуги он ни разу не пытался ни приуменьшить, ни отрицать.