— Нам пора! — громко заявила леди Диала.
— Его нужно остановить! — обернувшись к жене, отрезал командир.
Фарсим ни за какие богатства мира не стал бы ему возражать, столько гнева и решимости отражалось в изумрудных глазах. Лорд Старенс понимал, что Талаас и его друзья не послушают увещеваний, а остановить строптивцев магией не мог — близость ни на чем не сконцентрированного потока извратила бы любое заклинание так, что лорд мог стать причиной гибели всех присутствующих на площадке.
Его это ярило, как и осознание того, что молодые драконы считают попытки уговаривать без волшебства немощностью.
Но драконица встретила взгляд мужа твердо.
— Милый, — чуть нахмурившись, сказала она.
Лорд прикрыл глаза, глубоко вздохнул. И отступил на шаг от аристократов, охраняющих Талааса.
— Госпожа Диала права, — в голосе повернувшегося к сам-андрунам Старенса слышалось ледяное спокойствие. — Нам больше нельзя здесь оставаться.
— Думаю, вы правы, — с горечью согласилась госпожа Заритта.
С этими словами она отошла назад и, поразительно легко и грациозно для такой крупной бестии пробежав несколько шагов, взлетела. За ней последовали госпожа Среффа и появившийся на площадке лорд Санборн. Последняя сам-андруна медлила.
— Не покидайте нас, госпожа Наззьята, — поклонившись, попросил один из молодых аристократов. — Разделите с нами успех.
— Я не думаю, что он будет, — с явным сожалением ответила госпожа. И в этот момент Фарсим понял, что эта сам-андруна всегда была благосклонна к Талаасу и, желая ему стать правителем, поддерживала.
Сторонники молодого лорда больше не пытались ее уговорить, и госпожа Наззьята полетела вслед за сестрами прочь от замка. Фарсим ждал, что лорд Старенс скажет что-нибудь напоследок. Что-нибудь едкое, колкое, уничижительно саркастичное. Но дракон, как и его супруга, промолчал, словно не считал оставшихся на площадке достойными даже прощания.
Фарсим подмечал это и злость друзей Талааса походя, будто сквозь туман. Все мысли были заняты Вещью. Артефакт не просто злился, он чувствовал себя обманутым, игрушкой в чужих руках. Но ждал тепреливо, когда ритуал дракона поможет собрать достаточно энергии. Сквозь завывания иномирного ветра, сквозь шелест трав, шипение и клекот заклинания в сознание Фарсима прорывались окрики, чьи-то голоса, ощущение, что кто-то несет его на плече.
Хищный блеск камней, бездонный провал черного бриллианта, горящие огнем руны — магия звезды приняла артефакт из рук Талааса и опустила Вещь на потрескавшуюся от напряжения плитку.
В небо один за другим выстрелили разноцветные лучи, перевиваясь, переплетаясь в вышине.
Яркая молния. Оглушительный раскат грома. Крик боли — белый дракон, подлетавший к замку, рухнул в парк. Молния артефакта насквозь пронзила его.
Затрещали поломанные деревья. Один из друзей Талааса бросился в парк.
Земля задрожала. С галереи посыпались камни, часть здания начала рушиться.
Из-под земли был такой толчок, что рядом застонали дома. Улица треснула. С крыш посыпалась черепица. Лорд Саркани набросил защиту на отряд. Чужачки поступили так же.
Артефакт силился открыть портал. Сноп разноцветных лучей пульсировал энергией, над черным бриллиантом дрожала почти невидимая воронка.
Звезда гудела и посылала разрозненные разряды от лучей к центру. Каждый из них так сильно бил по чувствам Фарсима, что ему казалось, он сам лежит на синей плитке. Что его хлещет энергией, что его уничтожает собственное бессилие.
Стоны он давно не сдерживал, а теперь кричал и извивался от боли. Перед глазами мелькнул образ напуганной и удивленной чужачки. Необычный разрез глаз, небольшой рот. Узкая женская ладонь легла ему на лоб — золотое сияние на миг ослепило, и Фарсим провалился в благословенную темноту без боли и видений.
* * * * *
Магический светильник медленно покачивался взад-вперед, отполированные до блеска рамы картин откликались на эти движения всполохами. Нальяс нашел замаскированную дверь и методично подбирал ключ-заклинание. Знай он императрицу дольше, возможно, поиски правильного сочетания слов давались бы легче. Судя по отклику защиты, молодой страж был близок к разгадке, но все никак не мог понять, что упускает.
Разочарование от новой неудачи усилило голод, сухостью в горле напомнило, что юноша давно ничего не пил. Нальяс встал, прокашлялся и занялся второй проблемой, которую тоже нужно было решить в ближайшее время, иначе освобождение принцессы оказалось бы напрасным. Огромный и тяжелый кусок стены, заваливший лаз, сам по себе был серьезным препятствием, но, в довершение бед, его к тому же усиливало драконье щитовое заклинание.