Тем, что были преподнесены как доброжелательный совет более опытного командира.
Тем, что именно эта голубоглазая предательница знала точно, никакого запасного плана у Талааса нет. Любовницы, обычно, многое знают.
И тем, что Талаас не смел отчитать ее за сомнения. Многие поддержали бы ее, а не его.
— Разумеется, — надеясь, что злобный оскал удалось выдать за напряженную улыбку, вежливо ответил Талаас. — Прошу, займись этим, моя госпожа. Встретимся в зале знамен на первом этаже через час.
Он резко развернулся и ушел в замок. «Стремительно, но с достоинством», — твердил он себе, как заклинание, чтобы не сорваться на бег, не показать свое бешенство. Защитные заслоны пропустили его, пощекотали чувства недоверием, типичным для таких заклятий. Но этим только раздразнили еще больше. В коридорах Талааса встретили почтительные воины. «Пока почтительные», — напомнил он себе, подмечая неодобрительные взгляды драконид. От этого трясло, бешенство превратилось во что-то еще более разрушительное, не имеющее достаточно емкого названия. Но, главное, оно мечтало напиться чужой болью.
Напуганная пленница, имя которой он не запомнил, подошла для этого идеально. Связанная веревками, скованная обездвиживающей магией она не могла противиться унижению. Она не могла даже плакать. Только закрыла глаза, чтобы не видеть лица овладевшего ею мужчины.
Сбросив напряжение, злобу, Талаас принудил пленницу поблагодарить его за оказанную милость. Она сопротивлялась, поэтому ментальное воздействие было грубым и мучительным, но дракону был важней результат. Ему хотелось сломать ее, причинить не только телесную, но и душевную боль. Усиливая последнюю, он поставил на женщину магическую метку, сделав ее своей собственностью, рабыней. И позаботился о том, чтобы пленница знала смысл волшебного клейма.
В зал знамен Талаас вошел спокойным, уравновешенным и по-прежнему уверенным в победе. Отблески магических светильников обагряли старые и новые полотна, украшавшие подобие тронного зала. От изначального желания занять трон, возвыситься над соратниками, показать им свое превосходство, Талаас по здравому размышлению отказался. Для демонстрации силы и притязаний на престол эта ночь явно не подходила.
Осматривая флаги и резные колонны, Талаас ждал, когда в зале соберутся все семь его соратников. Молодая кровь, цвет драконьей аристократии, братство — вот, кем они были! Они все знали, что будущее за Талаасом, а не за дряхлеющим Старенсом и его прихвостнями. Не за стариками, которые из-за слабоумия решились на закате жизни переселиться в другой мир! Не за ними! Но за молодостью, яркой магической искрой, за пытливым умом и силой!
Талаас смотрел на собирающихся в зале друзей с гордостью. И с благодарностью за поддержку и доверие. Даже сейчас, когда сам-андруны покинули замок со стариками, друзья от Талааса не отступились. Да, их связывали обеты, но они также были скованы и военными клятвами, которыми пренебрегли ради братства! Эти мысли Талааса вдохновляли и радовали.
— Звезду со всех сторон оградили, — заговорил Фиред, обведя взглядом собравшихся за небольшим столом драконов.
— Чтобы не было утечки магии, я полагаю, — Талаас благосклонно улыбнулся светловолосому другу. После Теферта Фиред был наиболее надежным и верным. Мысль сделать его впоследствии первым советником казалась правильной. — Мудрое решение.
— Дело не столько в утечке магии. И не в неспособности звезды ее концентрировать. Сколько в шальных разрядах, — Фиред явно нервничал, а потому не обратил внимания на лестную оценку. — Артефакт ведет себя странно. Прошлой ночью, когда был открыт портал, диск спокойно лежал в центре звезды. Теперь он вращается. И все время искрит.
— Никто из нас не видел, как диск набирал магию, чтобы раскрыть воронку, — возразил Талаас. — Мы все видели только стабильно работающий портал.
— Не подумай, что твоим суждениям не доверяют, — в мягком голосе Билнии слышалось неодобрение, — но вряд ли вчера и позавчера артефакт бил по собравшимся на площадке магией. Будь все так, местные были бы готовы к бою, и на площадке к моменту выхода первого драконида никого не осталось бы.
Талаас невероятным усилием воли заставил себя ответить спокойно. Ему с младенчества говорили, что настоящий правитель терпелив и умеет контролировать свой гнев. Правда, этим полезным навыком молодой дракон так до конца и не овладел, поэтому чувствовал, как кожа лица покрывается едва видной чешуей.