— В настоящее время командиры отрядов готовят своих воинов, — Талаас изобразил улыбку, стараясь не превратить искривление губ в хищный оскал. — Осознав настроения братства, я сделал необходимые распоряжения.
Он подчеркнул тоном и магией слово «братство», добавил ему тепла и искристого удовольствия. Совсем немного, чтобы не возникло впечатления прикрытого вежливостью внушения.
— О, прямо во время совета отдать нужные приказы. Удобно и своевременно. У мастера ментальной магии всегда есть неоспоримое преимущество, — Беэлен, казалось, нисколько не огорчился. Он вежливо кивнул, улыбнулся вполне искренне.
Билния глянула на любовника благосклонно, кокетливо потупилась, будто устыдилась требовательного тона и категоричности. Фиред выдохнул и впервые с начала разговора посмотрел в глаза Талаасу, глубокая морщина между светлыми бровями белого дракона разгладилась. Общая напряженность спала, даже дышать стало легче.
Один из немногих случаев, когда Талаас с радостью отметил правоту собеседника. Да, у менталиста такого уровня мастерства, как у будущего правителя, всегда есть преимущество. Ненавязчивое, чуть заметное внушение в нужный момент значительно действенней открытого принуждения, ссоры или приказа. Талаас гордился тем, как овладел особенной родовой магией и пользовался умением достаточно часто. В эти непростые дни нужно было сглаживать углы и укреплять свои позиции. Его серьезно тревожило, что последнее время необходимость возникала слишком часто, но показывать беспокойство, как и поделиться с кем-нибудь сомнениями, он не мог.
Талаас немного потянул время, чтобы успеть отдать приказы командирам отрядов до конца собрания. К сожалению, Керинс и Билния использовали эти минуты, чтобы рассказать о происходящем в городе. Будто Талаасу было дело до землетрясений и пожаров! Или до того, что Аррос почти опустел! Щиты братства закрывали замок не только от магических разрядов потока, но и от подземных толчков и пепла, большого и не требовалось! Если жители поняли, что нужно бросать все и уходить, то тем лучше для них. И тем лучше для отрядов драконид — меньше помех на пути. Но, судя по вниманию, с которым к этим бесполезным докладам прислушивались остальные, столь практичное мышление было присуще только Талаасу.
— Конечно, это дело будущего, но нужно будет подумать, что делать со всеми людьми и эльфами, бежавшими из Арроса, — нахмурился Беэлен. — Совершенно очевидно, что возвращаться им в ближайшее время будет некуда.
— Признаться, их судьбы меня совершенно не заботят, — с трудом сдерживая раздражение, ответил Талаас. — Нужно решить первоочередную задачу. Наш народ должен быть в безопасности.
— Если все закончится благополучно, то эти эльфы и люди тоже станут твоим народом, — чуть удивленно возразил Беэлен.
Глядя в голубые глаза соратника, Талаас отчетливо понимал, что начинает ненавидеть этого интригана. Это же надо было суметь одной фразой усомниться в успехе дела и показать, что будущий правитель недальновиден!
После этого сдерживаться было невероятно трудно! Вновь появившиеся из-за частичного превращения когти впились в подлокотники. Талаас чувствовал, как на скулах проступают чешуйки, но все же заставил себя говорить спокойно.
— Когда все закончится так, как должно, эльфы и люди станут моим народом, — твердо ответил Талаас. — Сейчас они лишь помеха на нашем пути. Так что их судьбы, как ты верно сказал, дело будущего.
Беэлен улыбнулся, кивнул и согласился. Несмотря на это и на мирный тон медного дракона, Талааса не покидало отвратительное ощущение проваленного испытания.
Неприятное чувство сохранялось и после собрания, когда все разошлись собирать немногочисленные вещи. Во время беседы с Фиредом, во время разговоров с командирами отрядов Талаас чувствовал себя уязвимым и слабым. Будто каждое его слово взвешивалось на золотых весах и осуждалось. Он злился, избегал Беэлена и любовницы до последнего момента, до встречи братства у синей звезды перед отходом. Но не они усугубили отвратительное настроение, а диск.
Он вращался так быстро, что превратился в светлое пятно. Над ним сформировался столб света, в котором бились магические разряды. Столб уходил в небо и там разделялся на три ярко выраженные и постепенно набирающие силу арки. Диск гудел, трещал и позвякивал сотнями колокольчиков. Каждый звук причинял боль, вгрызался в кости, но оторвать глаза от поднимающегося в небо сияния Талаас не мог. С крепнущим ужасом глядя на это, он отчетливо понимал, что не хотел бы оказаться в тех местах, где арки достигали земли. Но еще хуже было осознание того, что энергия потока и в самом деле могла уничтожить все живое.