Жадно припав к горлу кувшина, Нальяс долгими глотками пил холодное молоко. Недовольный монах бурчал что-то пакостное, почти оскорбительное о нищебродах и попрошайках, но мага это не волновало. Спор забрал последние силы, не хотелось не только снова ввязываться в перепалку, но и двигаться.
Новый подземный толчок отвлек служителя от Нальяса, напомнил о необходимости быстро собрать съестное. Пользуясь тем, что монах отвернулся, маг запрятал в сумку лишнюю ковригу хлеба и, прихватив еще один кувшин с молоком, ушел к Амаэль.
Девочка стояла, положив ладони на руку отца, и вздрогнула, резко повернулась, когда Нальяс вошел в комнату.
— Я принес немного еды. Вы наверняка голодны, — удивившись тому, что принцесса казалась виноватой, сказал маг.
— Спасибо, — она потупилась, заметно покраснела и слишком поспешно, чтобы это не вызвало вопросов, отошла от покойного.
Нальяс сел у стены недалеко от входа. Место он выбрал не случайно — теплые отсветы придавали фарфоровому лицу правителя краски, сглаживали тени. Даже казалось, что правитель спит, отдыхает перед новой битвой. Эльф с усилием оторвал от серой ковриги большой кусок, передал его девочке. Амаэль медленно, несмело подошла к стражу, села так, чтобы не видеть отца.
— Попейте, — пододвинув ей тяжелый кувшин, посоветовал маг, — и постарайтесь поспать. Вам понадобятся силы завтра.
Она вздохнула, бросила на Нальяса короткий взгляд и промолчала. Ему же тишина была в тягость, поэтому в ход пошли безликие фразы и беспредметные утешения. Он замечал, что принцесса находила его разговорчивость обременительной, но другого способа заполнить время у мага не было. Пустопорожний монолог тянулся вечность, не меньше, но в холодном, чуждом и, к счастью, не поврежденном даже самыми сильными подземными толчками храме он был единственной защитой Нальяса от трудного разговора с осиротевшим ребенком. Этой беседы молодой страж боялся и внутренне напрягся, когда девочка заговорила.
— Я пыталась узнать, любил ли он меня, — чуть слышно выдохнула Амаэль. — Но не смогла нащупать нужные воспоминания.
— Он любил вас, не сомневайтесь, — твердо заверил Нальяс. — Что бы вы ни слышали до появления драконов, что бы ни услышали позже, не сомневайтесь. Он любил свою единственную дочь.
Принцесса всхлипнула, украдкой стерла слезы и сказала, что хочет спать. Нальяс не перечил. Постелив на пол одеяло, прихваченное на обратном пути из жилого крыла, устроил девочку подальше от двери. Вход в комнату запер магией только оттого, что не мог забыть задумчивый и расчетливый взгляд магистра Левьиса. Военные и маги, положившие на священный алтарь ноги, решали сейчас не только судьбу Арроса и империи, но и судьбу Амаэль. Нальяс мог поклясться чем угодно, что от девочки в ближайшее время попытаются избавиться.
Усталость окутала туманом и эти тревоги, мерное сопение Амаэль под боком убаюкивало, сытость согрела, налила приятным теплом пальцы. Кутаясь во второе одеяло, Нальяс размышлял о том, что делать дальше. Перед самой чернотой глубокого сна пришла какая-то неглупая мысль. Нальяс отчетливо помнил, что обещал себе ее обдумать. После была только пустота…
* * * * *
Фарсим долго рассматривал матерчатый потолок над собой, силясь сообразить, где находится, и что его разбудило. Тяжелая голова болела, во рту пересохло, слабость в теле была такой сильной, что эльфу вначале показалось, его привязали широкими лентами к постели.
С трудом повернувшись к говорившим, он увидел командира, стоящего напротив госпожи Заритты. Лорд Старенс явно злился — его фигуру зыбким маревом окружало черное сияние, руки дракон скрестил на груди, в волосах проблескивали магические разряды. Стоящий в паре шагов лорд Санборн полностью повторял позу друга и ярился не меньше. Госпожа Наззьята держалась чуть поодаль, выглядела растерянной, не смотрела на лордов и время от времени бросала взгляды на кого-то вне шатра. Госпожа Среффа хмурилась, но создавалось впечатление, что она поддерживала Заритту.
— Я не призываю вас ему верить, лорд Старенс, — голос госпожи Заритты дрожал от напряжения. — Я даже не призываю вас заключать с ним временный союз. Мы все знаем, как легко он и его друзья предали военные клятвы. Я призываю вас подумать о том, что в этом мире мы очень одиноки и сейчас слабы. Кроме нашего отряда и отряда лорда Талааса в этом мире больше нет драконов. Помощи ждать неоткуда!