Дипломатически настроенный Беэлен видел в этом шанс избежать нового обострения отношений и даже надежду на примирение. Будто отношения между стариками и братством хоть когда-то были хорошими! Будто Талаас собирался мириться со Старенсом или с его приспешниками! Будто Беэлен хотел продолжать сотрудничество и после решения проблемы потока!
Но нет! Талаас не для того рисковал всем, не для того укреплял отряды, не для того создал братство, чтобы теперь преклонить колени перед королем Старенсом! Он будет владеть этой землей. Он будет устанавливать законы. И первый закон будет об изгнании Старенса и его прихвостней!
— Они более опытны во всем. И как маги, и как воины, и как полководцы, умеющие заботиться о своих отрядах, они превосходят нас, — шагая рядом с Талаасом, шептал Беэлен так тихо, будто боялся, их могли услышать дракониды на границах лагеря стариков.
— Еще скажи, нужно в ноги кланяться и благодарить за то, что нас пригласили на совет, — прошипел Талаас, с трудом сдерживая превращение. Он чувствовал, как чешуя проступает на лице, как когти впиваются в огрубевшие ладони.
— Откровенно говоря, я на его месте казнил бы мятежных командиров. В лучшем случае, заковал бы в кандалы, — бесстрастно возразил Беэлен. — Мы предали военные клятвы. Из-за наших действий лорд Старенс лишился возможности вернуть на место артефакт. Из-за этого поток высвободился. Наш народ оказался в опасности.
— Ты, кстати, во всем меня поддерживал! И сам помог забрать артефакт! — рыкнул Талаас, раздумывая, почему до сих пор не бросился на собеседника и не разорвал его.
— Я не отрицаю, — пожал плечами рыжий интриган. — Но тебе известны мотивы. Мои и остальных.
Прежде, чем Талаас успел уточнить, Беэлен пояснил.
— Нарушить кровный обет братства значительно опасней, чем военную клятву. Правда, для меня сведения о давно заключенном союзе, о создании особого отряда внутри армии стали бы отягчающими обстоятельствами. Поэтому признаю, что на месте лорда Старенса подписал бы таким, как мы, смертный приговор.
Талаас прикрыл глаза и медленно выдохнул через почти сомкнутые губы. Ссориться с Беэленом было категорически нельзя. Он достаточно ясно показал свои намерения захватить корону, что по праву должна была принадлежать Талаасу. Если сейчас поддаться на провокации, позволить себе бой и кровопролитие, Беэлен станет новым лидером братства. А Талааса ждет смерть или, при некотором везении, тюрьма.
Горьковатый дымок щекотал губы и ноздри, полсотни непроизнесенных оскорблений кололи язык, но Талаас справился с испытанием. Не дал соратнику и одновременно почти предателю повода ухудшить свои позиции.
Куда больше выдержки понадобилось, чтобы не просто молча, но с благожелательной улыбкой сносить радость друзей, воодушевленных тем, что Старик согласился снова взять их под свое крыло. Пришлось опять расходовать на себя резерв — другой возможности успокоиться не существовало. Талаасу хотелось повлиять на друзей ментально, заставить хвалить и превозносить своего предводителя, заботящегося об их благе, даже жертвуя собственными интересами. Но он не сделал этого. Исключительно из опасения переусердствовать и случайно показать, что и раньше часто пользовался своей родовой силой.
Талаас с нетерпением ждал той минуты, когда его отряд разобьет лагерь в указанном Старенсом месте. Пытался не показывать, как сильно бесил его тот факт, что даже место лагеря ему продиктовали. Он ждал, когда, наконец, поставят его личную палатку, когда можно будет не следить за выражением лица и выместить хоть на ком-то свою злобу! Мадаис, очень похожая на леди Диалу, была идеальной жертвой. Бесправная, беспомощная, несуществующая больше женщина, сама того не зная, создавала сладкую иллюзию того, что Талаас мстил Старенсу, причинял ему боль.
Мысли о сопернике ярили. Ладони, которыми он удерживал руки своей безмолвной жертвы, превращались в лапы. На лице отчетливо проступала чешуя. Талаас чувствовал это и наслаждался абсолютным ужасом в глазах Мадаис.
Рассвет он встретил в ее объятиях. Принужденная безотказно работающей родовой магией Мадаис обнимала Талааса, гладила его волосы и нашептывала ласковые слова. Это и ее едкая боль, вызванная таким подчинением, доставляли молодому дракону ни с чем не сравнимое удовольствие. Идиллию нарушил сильнейший подземный толчок. Эльфийку отшвырнуло в сторону. Талаас вскочил. Слышно было, как снаружи просыпаются воины.
Молодой дракон швырнул женщине ее одежду, велел одеваться. Сам занялся ее защитным коконом и уже пять минут спустя порадовался тому, что предпочел сперва позаботиться о сохранности добычи, а потом о себе. В палатку, как вихрь, ворвалась Билния.