Вздох облегчения сам-андрун пошевелил волосы на макушке, и Талаас поймал себя на том, что улыбается. Значит, оставшиеся в другом мире родственники и друзья в относительной безопасности. Эта мысль утешила, успокоила сердце. С ней легче сносить слова и взгляды Воронов.
Талаас приосанился, заложил пальцы за пояс, горделиво приподнял подбородок. У него есть оправдание действиям. У него есть соратники, которые поддерживали его тогда и будут отвечать наравне с ним! Хотят они этого или нет! И нельзя забывать, что его цель была благой. Он хотел использовать поток и запечатать его! Это не он придумал артефакт, который сделал катастрофичный исход возможным!
— Поток дестабилизировался в тот момент, когда его попробовали подчинить ущербным артефактом, — буравя взглядом Талааса, подчеркнул Удьяр как раз в тот момент, когда дракон открыл было рот, чтобы обвинить во всем слишком изобретательного Старенса.
Талаас осекся. Промолчал, досадливо поджав губы. Попыток читать мысли он не почувствовал, оттого слова младшего Ворона отзывались злобой. Талаас и не догадывался, что его мотивы и возможные шаги так просто предсказываются. Не утешило даже наблюдение, что никто из драконов не ответил, когда Удьяр прямо обвинил во всем Талааса. В искренность поддержки соотечественников не верилось, а лицемерное единство при общении с чужаками отдавало лживостью и гнилью.
— Теперь поток тянет силы из сопряжения миров. Один из них в ближайшее время почти полностью лишится магии. Это может обернуться смертью всего живого в том мире, — рубил фразы Дьяро. — В еще одном, в Далире, на месте удара потока разрастается магическая пустыня. Животные, растения, птицы изменяются до неузнаваемости. Часть из них спонтанным порталом забрасывает в другие миры сопряжения. В Эвлонте маги и драконы лишаются силы. Больше страдают драконы, ведь поток подпитывался вашей магией.
— И что это значит? — настороженно уточнил Старенс.
— Будем называть вещи своими именами, — Дьяро впервые с момента появления сложил руки на груди. Талаасу это показалось очень плохим знаком. — Поток забирает столько драконьей магии, что многие погибнут. Выжившие в Эвлонте драконы будут восстанавливаться много лет.
Сам-андруны ахнули, леди Диала, стоявшая рядом с мужем, порывисто взяла его за руку, выглядела потрясенной, ошеломленной, но промолчала.
— Первый дракон родится в Эвлонте лет через семьдесят-восемьдесят. Если повезет, — припечатал Дьяро.
Талаас отшатнулся от дурного вестника. Верить его словам нельзя! Сказанное не могло быть правдой! Не могло!
Беэлен с нескрываемым ужасом переводил взгляд с Воронов на друга. Талаас впервые видел этого уверенного в себе дракона таким потерянным и беспомощным. Ища поддержки, Талаас посмотрел на сам-андрун. Всесильные Госпожи, самые могущественные волшебницы, опора и надежда драконов, тоже были разбиты новостью. По страху и боли, отражавшихся в глазах госпожи Среффы, Талаас понял, что сам-андруны поверили Воронам.
Эвлонт, родина драконов, будет обескровлен… Древние семейства растеряют магию, не смогут долгие годы произвести на свет ни одного ребенка…
— По сравнению с тем, что произойдет здесь, это мелочи, — мрачный Кьярс обвел безмолвных драконов тяжелым взглядом. — Поток уже уничтожил четыре города. От каждого волнами идет разрушительная и изменяющая силы. Империя и часть других государств превращаются в магическую пустыню.
— Как в другом мире? — уточнил Санборн.
— Да. Как там, — подтвердил Кьярс. — Это необратимый процесс. Можно только ограничить размеры, запечатав поток. Если это не удастся сделать в ближайшие четыре часа, континент не выдержит изменений и разрушится. Землетрясения, извержения вулканов и прочие красочные явления — вот, что нас тут ждет. Но и это не конец. В этом мире не останется ничего живого.
Старенс прижал к себе жену. Санборн в гробовой тишине медленно провел ладонями по голове, отбрасывая назад волосы. Талаас чувствовал на себе прожигающий ненавистью взгляд Саркани. Лорд еще не перешел границу начала ментального воздействия, но был пугающе близок. Становилось трудно дышать, думать о чем-то кроме разъяренного лорда. Беэлена не держали ноги — он сел, вцепился пальцами в голову и замер в этой позе. Госпожа Наззьята плакала, госпожа Среффа молча утешала ее, обняв одной лапой. Третья сам-андруна нервно постукивала хвостом. Талаас отметил, что это было вполне в духе госпожи Заритты. Она не любила беспомощность, не терпела, если не знала чего-то важного.
— Что нужно для ритуала? — осипший голос Старенса прозвучал странно решительно.