— Ясно, — сделав шаг к синему камушку, эльф повернулся к лорду. — У меня остался только один вопрос.
Дракон выжидающе приподнял брови.
— Как вы меня нашли?
Лорд Санборн улыбнулся:
— По дару. Я знал его характеристики, потому что подпитывал вас вчера. Желаю вам не умереть и не лишиться способностей.
— И вам того же, лорд Санборн. Вам и всем, кто вам дорог, — пожелал на прощание Нальяс.
Черный дракон склонил голову, сменил ипостась и улетел. Через несколько минут юноша почувствовал, как его оплетает чье-то волшебство. Синие и красные нити змеились в траве, сияли перед глазами, обвивали руки, ласкали шею. Нежные, приятные касания чужой магии.
Отдаться чужой воле было трудно. Помогало, что к изначальным трем дарам, отчетливо ощутимым в общем волшебстве, присоединялись и другие. Женские, мужские, сильные и более слабые, огненные и журчащие, как горный ручей. Нальяс чувствовал биение других сердец, биение другой магии. Это раскрепощало, помогало стать полноценной частью ритуала.
Эльфу казалось, он стоит в кругу магов, держит за руку лорда Санборна, а в другой сжимает когтистую лапу госпожи Наззьяты. Имя пришло вместе с образом, вместе с видением других участников ритуала. В перевитом синими и красными лентами кругу Нальяс видел лорда Старенса, леди Диалу, Фарсима. Тот, больной и осунувшийся, выглядел так, будто не понимал ни где он, ни чем занят. Юноша заметил Талааса, всем сердцем пожелал, чтобы ритуал уничтожил этого убийцу. Дракон будто почувствовал его мысли, вдруг повернулся к эльфу, встретился с ним взглядом.
Откуда-то из круга пришла успокаивающая энергия. Она погасила поднявшуюся злость, притупила чувства. Талаас отвернулся и, казалось, сожалел. Проследив источник этой успокаивающей силы, Нальяс встретился взглядом с Удьяром. Лорд Санборн правильно сказал, что Вороны не относились ни к одной из известных рас. В смотрителе переходов чувствовалось нечто иное и очень мощное.
Связи между магами крепли, вскоре стали цельным кольцом, неподвластным никакому воздействию. Даже силе бушующего в центре пожара, которым виделся сошедший с ума поток. Воющее пламя надлежало усмирить и погасить. Видя в огне разноцветные вспышки неконтролируемой силы, Нальяс радовался, что делать это нужно не ему. Он не знал даже, с какой стороны подступиться к потоку.
К счастью, Вороны это знали. Их магия поражала красотой, слаженностью действий троих Воронов, особенной родственной гармоничностью. От кого-то из кольца пришла мысль, что Вороны — живые источники, и к восхищению их мастерством добавился благоговейный трепет.
Вороны утихомиривали сумасшедшее пламя, черпали силу из кольца и очень старались гасить разряды потока.
Тот поддаваться не спешил — взбрыкивал, вспыхивал и дрался. Сияющая молния угодила в кольцо, опалила чувства чужой болью. Такой сильной, что Нальясу казалось, это его сердце выжигает хищный поток.
Медленно боль ушла, оставив по себе уверенность в том, что Фарсим стал первой жертвой. Первой, но не последней. Каким бы совершенным ни было мастерство Воронов, поток был многократно сильней. Этот опасный непредсказуемый противник внушал ужас, стиравший все остальные мысли.
Нальясом завладел страх за жизнь, подпитываемый множеством чужих таких же страхов. От этого мутило, трясло, дыхание сбивалось, дрожали колени, волнами накатывала слабость.
— Я знаю, это тяжело, — раздался в голове спокойный незнакомый голос. — Знаю, что опасно. Мы все рискуем одинаково. Все мы. Нельзя бояться. Сохраняете присутствие духа. Иначе погибнем все.
Успокаивающая энергия прошла сквозь левую руку к сердцу, скользнула дальше к лорду Санборну. Нальяс глубоко вдохнул, долго выдыхал, прикрыв глаза, и знал, что так же делают и другие маги в общем кольце. Стало легче, несмотря на опасно искрящий поток.
Работа возобновилась, сапфировые и рубиновые ленты вновь обвивали пламенные языки и гасили их. Поток поддавался, медленно уступал.
Нальяс чувствовал, как постепенно слабели все маги в кольце. Это ощущение и переплетения лент вводили в болезненное, полное безразличия к происходящему подобие транса. Его разрушила еще одна молния, ударившая совсем близко, убившая госпожу Наззьяту.
Сам-андруна успела в последнее мгновение перед смертью отдать свою силу кольцу, и поток озлобленно бил в лишенное магии тело. Закрыв глаза, сквозь выламывающую кости боль Нальяс чувствовал, как плачут сам-андруны, вбирая блуждающую по кольцу волшебную силу погибшей сестры. Кожей ощущал потрясение Талааса и некого Беэлена, до этого момента уверенных в том, что с Госпожами ничего случиться не может. Возмущение и протест этих двоих привлекли внимание потока, который теперь виделся Нальясу разумным существом. Поток ударил по сцепленным рукам драконов, радуясь возможности поразить сразу две цели.