Она неопределенно пожала плечами:
— Теперь это уже не важно, потому что лорд Беэлен, к сожалению, погиб во время ритуала. Он очень успешно руководил Талаасом последний год. По сути, лорд Талаас был вывеской, льстящей многим древним семействам, а все важные решения принимал лорд Беэлен. Это было удобно нам, это было на руку самому лорду Беэлену, использовавшему то, что Талаас очень хочет править. Он, несомненно, будет править, хотя теперь ему придется сложней. Он потерял часть способностей. Безвозвратно.
— Большую часть? — полюбопытствовал Нальяс.
— Самую важную для него, — леди Диала остановилась, повернулась к собеседнику. На ее губах играла удивительно змеиная улыбка, в которой чувствовалось злорадство. — Муж и другие лорды вряд ли рассказали бы вам это, но мне приятно, что вы будете знать.
Эльф показал, что внимательно слушает.
— Талаас утратил родовую магию. Он больше не менталист. Правда, ритуал забрал эту магию у всех нас, но для него этот удар чрезвычайно болезненный.
— Потому что это была семейная особенность? — предположил Нальяс.
— Не только. Во всех остальных направлениях магии бедный лорд Талаас раньше был средним магом. Теперь его с натяжкой можно назвать слабым, — змеиная улыбка женщины стала такой издевательской, что едва не сочилась ядом. — А еще его прокляли Госпожи.
— За то, что отнял артефакт и провел ритуал? — уточнил страж.
— За это его и его соратников, которые помогли ему это сделать, не примут в местах восстановления запала, — чуть понизив голос, ответила леди Диала. Заметив недоумение Нальяса, пояснила: — Только сам-андруны могут подпитать магическую искру драконов. Это нужно делать в определенных местах и с определенной периодичностью. Без этого запал гаснет, а драконы умирают. Талааса и его друзей ждет мучительная смерть после долгой изнуряющей болезни. За предательство, клятвоотступничество, за ритуал. Но это произойдет не скоро. У них есть лет сто-сто пятьдесят.
— Это наказание для него и помощников, но, я так понял, вы говорили о личном проклятии, — нахмурился юноша.
— Вы верно поняли, — кивнула драконица. — Вы знаете, что он захватил императрицу Мадаис.
— Знаю, — подтвердил Нальяс.
— Догадываетесь, как он с ней обошелся, несмотря на запреты сам-андрун.
— Догадываюсь. Но хотел бы знать, где она сейчас.
— Она умерла из-за пепла и ядовитых газов вулкана, образовавшегося на месте горячих источников, — вздохнула леди Диала. — А Талаас проклят умопомрачающей любовью к этой женщине.
— Недостаточное наказание, — зло бросил Нальяс.
Красавица склонила голову набок, окинула его пытливым и немного удивленным взглядом.
— Вы еще не любили, — заключила она. — И не испытывали невзаимности. Вы не понимаете, насколько это мучительно. Это ежеминутная пытка, на которую он обречен до конца своих дней.
Нальяс скептически покачал головой.
— Я всем сердцем желаю вам, чтобы ваши чувства всегда были взаимными, — ласково улыбнулась леди Диала и не стала больше ничего пояснять.
Издалека было слышно, как шумят собравшиеся в огромном шатре. Запахи жареного мяса, специй и хлеба тоже преодолевали большие расстояния и усиливали голод так, что у Нальяса болезненно сжимался желудок.
Эльфу обрадовались поразительно искренне. Амаэль, ужом проскользнув между смутно знакомым по ритуалу драконами, бросилась Нальясу навстречу и расплакалась, обхватив его обеими руками.
— Как вы? — пока эльф отвлекся на девочку, к нему подошел лорд Старенс.
— К счастью, жив, — улыбнулся юноша. — Правда, я это пока не до конца осознал.
— Ничего, это приятное чувство еще придет, — кивнул дракон и жестом пригласил эльфа к столам.
Серьезных бесед в тот вечер избегали. Теперь, когда пути основных отрядов и друзей Талааса окончательно разошлись, драконы отмечали запечатывание потока. Победой никто из них произошедшее не называл.
Нальясу странно было находиться в одном шатре с теми, кто пытался захватить его страну. С теми, чья чужеродная магия превратила Аррос, еще три города и земли вокруг в магическую пустыню. Но в то же время он был связан с ними проведенным ритуалом и, это поражало его до глубины души, чувствовал с драконами необъяснимое почти родственное единение.
— Мне кажется, вы все не можете определить, как вам следует относиться к собравшимся здесь иномирцам, — певучий голос Удьяра вывел Нальяса из задумчивости.
— Это так легко прочитать по моему лицу? — с толикой досады спросил эльф.
— Нет-нет, вы неплохо владеете собой. Внешне вы вполне доброжелательны, — усмехнулся Ворон. — Но на вашем месте я испытывал бы именно такие сомнения.