— Эвлонт, — в голосе собеседника послышалось ласковое, будто весенний луч, тепло, — Эвлонт стар. Очень стар… Пресыщен магией, волшебниками, артефактами, эликсирами, управляемыми источниками и общей для всех его обитателей жаждой усилить могущество. Эвлонт от этого страдал. Это чувствовалось постоянно, каждую минуту. Тягостные ощущения… Мы все знали, что стали бременем, обузой для мира, который любили и любим…
— Поэтому вы искали другой мир? — догадался Нальяс.
Лорд кивнул:
— Да, поэтому. Вороны говорят, мне сказочно повезло нащупать брешь в магических полях и найти Фарсима. В то время, когда о связях миров догадывались, но ничего не знали наверняка.
— Вас наверняка считали… чудаковатым, — предположил эльф, радуясь дружескому тону беседы.
Дракон весело усмехнулся:
— Как же аккуратно вы обозначили отношение ко мне и моим «нелепицам»! Если бы не поддержка леди Диалы, многое было бы иначе.
Он посерьезнел, улыбка стала ощутимо холодней:
— Но позвольте все же вернуться к насущным делам. Мы обсуждали судьбу принцессы Амаэль.
— Я обещал ей, что она не останется одна. Упоминал Лиельс и моих родителей, которые обрадовались бы нам обоим, — признал юноша. — Возврат к этой теме не удивит и не напугает ее. Но в то же время я чувствую, что не могу сопровождать ее в этом долгом путешествии по морю и по суше. Я должен быть здесь. Должен обезопасить Вещь.
Лорд Старенс нахмурился, сложил на груди руки и окинул оценивающим взглядом обезоруженный артефакт.
— Все же мысль передать принцессу на попечение ваших родителей кажется мне здравой. Интересной. Ее стоит обдумать и обсудить, — дракон выглядел сосредоточенным, будто что-то просчитывал. — Дракониды последуют за своими командирами по морю. Девочка могла бы путешествовать с ними. Нужно подумать.
Он снова встретился взглядом с юношей и поменял тему:
— Остался только один довольно трудный вопрос, который я хотел бы с вами обсудить.
Нальяс настороженно ждал продолжения, а дракон, казалось, не знал, как правильно начать.
— Талаас объяснил Госпожам, что императрица умерла из-за ядовитых испарений вулкана, — решился, наконец, лорд. — Мы приблизительно знаем, каким путем лорд выходил из города. Я хотел предложить вам свою помощь в поисках тела правительницы.
Нальяс сник, на мгновение представил, как идет по уничтоженному городу, разбирает завалы, видит умерших от удушья, убитых магией. Вообразил, что смотрит в припорошенное пеплом мертвое лицо одной из красивейших женщин империи. И тогда понял, что не вынесет этого в действительности.
— Я не смогу, — собственный севший голос поразил его твердостью, окончательностью принятого решения.
— Понимаю, — тихо ответил лорд Старенс. — Будем считать, что город стал ее гробницей?..
Нальяс кивнул и мысленно поблагодарил дракона за то, что тот не посчитал чистосердечное признание проявлением слабости.
Леди Диала и сам-андруны провели с девочкой весь день, а Нальяса после недолгой вылазки в замок сморило. Резерв восстановился не полностью, из-за пепла и раздирающих легкие ядовитых газов пришлось несколько раз лечиться. Из-за нового вычерпывания магии юноша чувствовал себя больным и немощным. Даже продолжительный сон не исправил это.
Перед ужином к эльфу зашли лорд Старенс и Удьяр. Оба казались задумчивыми, но если Ворон выглядел сосредоточенным, то в драконе явственно чувствовалась досада.
— Как оказалось, я много пообещал вам утром, — хмуро признал лорд. — Я не могу отправить вашим родителям птиц-посланников.
— Почему? — удивился Нальяс.
Дракон, до того отказавшийся садиться, раздраженно сделал несколько шагов по палатке. Он поджимал губы, сложил на груди руки и избегал взглядов в сторону Ворона. Удьяр бесстрастно следил за хождениями лорда и не вмешивался.
— Я не знаю ваших родителей, — дракон, наконец, остановился и начал объяснять. — Чтобы отправить посланника, мне нужно воспользоваться вашими воспоминаниями, вызвать образы из вашего сознания. И с их помощью направить птицу. Но с недавних пор я, как и другие драконы, утратил ментальную магию.
— Если вы научите меня этому заклинанию, я смогу сам отправить птицу, — осторожно намекнул Нальяс.
— К сожалению, невозможно! — отрезал лорд Старенс, бросив гневный взгляд на Ворона. — Это выяснилось час назад! Никто в лагере — даже сам-андруны! — не могут произнести ни единого слова на магическом драконьем языке!
Разозленный мужчина возобновил свои хождения, а Нальясу казалось, из ноздрей иномирца вот-вот пойдет дымок. Постепенно лорд Старенс совладал с собой, снова остановился перед эльфом.