— Это последствия ритуала? — опасаясь второй вспышки, уточнил юноша.
— Нет! В том-то и дело! — лорд снова бросил испепеляющий взгляд на Ворона. — Это плата, которую наши спасители взяли, не спросясь!
— Другой мир — другие правила, — холодно ответил на выпад Удьяр. — Нам это кажется вполне логичным.
— Еще бы! Это так логично, лишить народ наследия! — раскричался дракон, а на лице отчетливо проявилась чешуя. — Уничтожить древнюю магию! Знания будут утрачены! Заклинания забыты! Все, что мы знаем, забудется!
— Останется же письменность, — робко возразил Нальяс.
— Которую никто не сможет прочесть! — рявкнул лорд и снова повернулся к Ворону. — Этот язык второй родной! Вы не смели красть его у нас! Не смели!
Удьяр возмутительно спокойно смотрел на частично обратившегося лорда. Ни покрытое чешуей лицо, ни большие щитки ближе к затылку, ни внушительные когти, которыми заканчивались превратившиеся в лапы кисти, Ворона не впечатляли.
— Если мы с братьями сказали, что ваша плата такова, значит, она такова. Это невосстановимо и больше не обсуждается, — твердо заявил Удьяр. Сложив на груди руки, он не сводил глаз с разбушевавшегося дракона.
Лорда Старенса этот ответ закономерно взбеленил. Из ноздрей пошел дымок, было страшно находиться рядом с мужчиной, в облике которого с каждым ударом сердца становилось все больше драконьих черт.
— Если бы мы вначале, до ритуала, сказали, что плата будет такой, вы отказались бы его проводить? — спросил Удьяр.
Лорд на мгновение закрыл глаза, отрицательно покачал головой.
— Нет, — коротко бросил он и, сцепив зубы, постарался взять себя в руки.
На это потребовалось несколько долгих минут напряженной тишины, но у Нальяса сложилось впечатление, что дракон найдет в себе силы смириться с утратой.
— Поскольку магия посланников нам более недоступна, господин Удьяр предложил другой способ связаться с вашими родителями, — сообщил лорд Старенс.
— Это называется «астральный портал», — подхватил Ворон. — Проще всего объяснить так. Это видение другой местности, в котором вы можете двигаться и разговаривать. Не советую брать предметы. Это может вызвать нестабильность портала.
— Родители не посчитают, что я призрак? — засомневался Нальяс.
— Вряд ли, — покачал головой Удьяр. — Они ведь оба маги. Смогут отличить волшебство от призрака.
— Что нужно для астрального портала? — уточнил эльф.
— Немного, — улыбнулся Ворон. — Место на карте. Имена. Об остальном позабочусь я.
С этими словами он передал Нальясу сложенную карту.
Ворон занимался расчетами, лорд Старенс внимательно наблюдал за тем, как на чистом листе разрастается формула. Незнакомые символы дракона явно заинтересовали, а эльф изо всех сил боролся с сонливостью. Вызванное перепадами наполнения резерва магическое истощение съело все. Даже любознательность и желание изучить новое заклинание.
— Готово, — голос Удьяра выдернул юношу из полудремы.
Нальяс вздрогнул, складной походный стульчик недовольно скрипнул. Эльф смутился, виновато потупился, попросил прощения за то, что заснул.
— Ваши магические силы сейчас в плачевном состоянии, но скоро станет лучше, — в голосе лорда Старенса слышалось сочувствие. — Жена говорит, вам понадобится дней десять, чтобы восстановиться. Говорит, вмешиваться в процесс восстановления нельзя. Это может обернуться затяжной болезнью.
— Да, леди Диала и меня предупреждала. Набираюсь терпения, жду, — пожал плечами Нальяс.
— Я посоветовал бы вам некоторое время путешествовать с отрядом лорда Старенса, — оценивающе глядя на юношу, Ворон постукивал пальцами по листу с формулой. На указательном пальце вспыхивал красными всполохами крупный рубин в золотой оправе. — Пока полностью не восстановитесь. Сейчас вы не в силах отбить атаку даже одной сумеречной твари.
— Мы будем рады вашему обществу, — добавил дракон, как казалось, совершенно искренне.
— Благодарю, — легко поклонился Нальяс.
Астральный портал был восхитительным волшебством. Теплым, ярким, передающим даже запахи, не только звуки. Родители Нальяса, разбуженные среди ночи чужой магией в собственном доме, поначалу недоверчиво косились на сына и не могли понять, кому и с какой целью пришло в голову создавать такую странную иллюзию. Но Удьяр, творивший волшебство, а потому присутствовавший при разговоре, смог объяснить происходящее так, что эльфы поверили.
Как Нальяс и думал, его родители без колебаний согласились принять Амаэль и хранить тайну ее происхождения столько, сколько потребуется. Рассказ о потоке, о бесконтрольной магии, изменяющей все живое и неживое на территории империи, юноша пытался смягчить. Конечно, ему это не удалось, и мать со слезами на глазах попросила, чтобы сын сам привез девочку, чтобы не оставался в империи.