– Получилось же, – он равнодушно пожал плечами, – да и ты не сплоховал. Так что, не кипишуй, всё путём.
Пауза повисела, повисела и упорхнула создавать неловкость где-нибудь в другом месте.
– Если бы… – неуверенно начал Клим, – если бы я не успел произнести формулу? Что бы с ним стало?
– С клоуном? – Егор приподнял брови. – Ничего особенного. Что с ним станется? Отлежится, встанет, вправит кости, отряхнётся и дальше пойдёт. Разве что позлорадствует над тобой. В луже ты наверняка выглядел бы очень живописно.
– Спасибо, – искренне сказал Клим, – правда, спасибо.
– Брось, – отмахнулся Егор, – не бери в голову.
Клим так не думал.
Он уже по собственному опыту знал, что затянувшие его в метафизический круговорот силы, были не только весьма щедры на оплату, но и суровы в плане наказания за ослушание и неподчинение.
После истории с Конфуцием Клима целые сутки бросало то в жар, то в холод, а непрекращающиеся судороги, так выворачивали суставы и перекручивали мышцы, что он, наверняка орал бы благим матом, если бы только смог хоть раз нормально вздохнуть. А так получалось лишь пускать кровавые пузыри да скрюченными пальцами размазывать по лицу сопли.
Насмерть перепуганный Конфуций ни ел и ни пил. То бестолково в полном смятении метался по комнате, словно там где-то в потайном шкафу было спрятано спасение, то искал лекарства, напрочь раздербанив незамысловатую Климову аптечку, где кроме «Нимесила» и упаковки предметов немедицинского назначения было шаром покати, то в полном отчаянии прижимался к бьющемуся на кровати Климу всем тельцем, готовый принять на себя очередной припадок, а под конец, беспомощно повесив уши, разом осунувшийся и постаревший, просто тихонечко скулил от бессилия и чувства вины.
Клим тот урок усвоил. Правда, и отношение к силам неведомым из наплевательского переросло в глухо неприязненное с громкой такой ноткой брезгливости.
Так что ему действительно было за что благодарить Егора.
– Ты следил за мной? – без обиняков спросил Клим.
– Следил? – очень натурально удивился Егор. – Правильнее будет сказать, приглядывал, – он ткнул локтем в бок нахохлившегося Клима, – ты чего? Обиделся, что ли?
– Нет. Просто…
Если честно, внезапный обморок выбил Клима из колеи. Последний раз он терял сознание в глубоком детстве, глупо хватив на море тепловой удар. Но тогда его быстро отнесли в тень, сунули под нос вонючую ватку, напоили холодным морсом и уже через какие-то полчаса он как ни в чём не бывало снова бултыхался в прибрежных волнах.
Сейчас же… Что? Обида? Неловкость? Вряд ли. Просто Клим понятия не имел, как вести себя с этим человеком. Казалось бы, обрадоваться должен. Значит, не один он такой. Значит, будет с кем поговорить, в кем поделиться, обсудить, расспросить, в конце концов. В последнем он нуждался особенно сильно.
Клим снова внимательно прислушался к себе и не услышал даже лёгкого намёка на радость. Стараясь не выдать себя, незаметно скосил глаза на Егора. Вот он сидит, руки вальяжно закинул за спинку скамейки, ногой болтает. Серой и ладаном не пахнет, колдовским посохом не трясёт, амулетами не обвешан. Обычный с виду мужик. Чушь какая, опомнился Клим, я тоже в балахоне с рунами не хожу и что?
– Давно ты этим занимаешься? – нашёлся он, наконец. – Ну, ты понял.
Егор потянулся, хрустнул суставами.
– Да лет десять. А нет, погоди, больше. Точно больше.
– Таких, как я… как мы, их много вообще?
– Понятия не имею, – небрежно бросил Егор, – такие, как мы, объявления, знаешь ли, не дают. Поди найди.
– Но ведь меня ты как-то нашёл, – не унимался Клим.
– Нашёл, – Егор тряхнул головой, – увидел случайно, как ты работаешь. Интересно стало. Дай, думаю, присмотрюсь к парню. Мало ли помощь понадобится. У тебя такое лицо было…
– Какое лицо? – насупился Клим.
Егор коротко хохотнул, потом комично сжал челюсти и выпучил глаза, явно передразнивая собеседника.
– Вот такое. Как у человека, первый раз севшего за руль. Или присевшего в кустах.
Клим вдруг почувствовал себя уродцем, который только-только забыл, что он уродец, как под нос ему сунули такого же и радостно сообщили, что теперь их двое.
– Ладно, – он попробовал пересилить обволакивающее ощущение гадливости, – я пойду, наверно. И это, спасибо ещё раз. С меня должок.
Попробовал встать, и тут же плюхнулся обратно. Ноги предательски не держали, к горлу подступила тошнота.
– Э, братан, – протянул Егор, критически оглядывая побледневшего Клима, – что-то ты плоховат. Работы много последнее время?