– Хватало, – Клим оттёр со лба холодную испарину, – ничего. Мне тут недалеко.
– Ох, молодёжь! Поднимайся, провожу. Грохнешься по пути, меня ж потом совесть загрызёт. А я и так ею покусанный, – дурашливо по-стариковски проскрипел Егор, рывком поднялся и, протянув Климу руку, нахально осведомился. – Один живёшь?
– Нет, – машинально ляпнул тот, не вдумываясь, – собака у меня. И девушка.
– Девушка, значит, – Егор просиял, – девушка – это хорошо. Девушки, они очень быстро в чувство приводят.
Явиться домой и предстать перед Асей в таком непотребном виде Климу не позволяло самолюбие, так что он бодрился, как мог, однако взволнованные взгляды девушки эти усилия сводили на нет.
Егора, не видя смысла скрывать очевидный факт, Клим честно представил как коллегу по судьбе, на всякий случай успев подать Асе предупреждающий знак. Фузю предупреждать не понадобилось. Он собачим чутьём с первых секунд распознал изнанку непрошенного гостя и благоразумно помалкивал, старательно изображая туповатого пса и при этом отчаянно переигрывая.
Зато Егор был само очарование. Сходу выдал уморительную, довольно лестную для Клима историю их знакомства, ни разу, к чести его сказать, не проколовшись в подробностях. Рассыпался в комплиментах в адрес хозяйки и долго с упоением истинного собачника тискал мопса, что тот стоически выдержал, подавив в себе зверское желание сократить на чужих руках количество пальцев.
Ася приветливо улыбалась, заливисто смеялась шуткам, сама шутила в ответ, с искренним интересом внимала рассказам Егора, одним словом вела себя совершенно естественно, как обычная девушка. Живая. Но от Клима не укрылась тень глубоко загнанного напряжения, накрывавшая её лицо в те мгновения, когда Егор этого видеть не мог.
И если Фузя с его легкомысленным, а порою и циничным отношением к жизни всего лишь перестраховывался, то Ася боялась и боялась по-настоящему. Присутствие Егора в буквальном смысле приводило её в трепет.
– Ужинать будете? – предложила она неровным голосом, вызвав у Клима нервный тик, а у Егора приступ восторженного одобрения. – Я пельмени сварила. Домашние.
Мопс навострил уши, торопливо дожевал отнюдь не домашний корм с индейкой, кроликом, телятиной и овощами, вылизал миску и шустро занял самое выгодное место на подоконнике, с нетерпением предвкушая реакцию гостя на Асины кулинарные изыски.
Содержание тарелок ожидаемо удручало.
Рано познав глубину собственного несовершенства и перманентный конфликт внешней формы с внутренним содержанием, самодельные пельмени в отчаянии совершили добровольное харакири и теперь плавали в кастрюле немым укором всем бывшим и будущим экспериментаторам от кулинарии. Роль траурного венка по безвременно ушедшим довольно правдоподобно исполнял одинокий лавровый лист, а бульон пузырился и булькал, с трудом сдерживая рыдания.
На лицах присутствующих проступило выражение глубокой скорби и боль утраты, и лишь с подоконника раздалось зловещее "Гы-гы-гы!"
– Какое... – поскучнел Егор, опасливо принюхиваясь, и вдруг восторженно воскликнул, – какое наваристое блюдо! Ася, это что-то азиатское? Да? Я ведь угадал?
– Если только чуть-чуть, – вымученно, одними глазами улыбнулась девушка, чем только утвердила Егора в его предположении.
– К такой закусочке и сто грамм во благо, а? – он хитро подмигнул. – За встречу, так сказать.
Ради кофе – его варил, естественно, Клим – и десерта в виде зубодробительных печенек компания перебралась в Асину комнату.
День выдохся. За окном помаргивал одинокий жёлтый фонарь. Темы для разговора предсказуемо иссякали.
– А хотите историю? – заговорщически понизил голос Егор, туманным взором сквозь прищуренные веки рассматривая присутствующих.
Ася с Климом переглянулись. По-хорошему, гостю было самое время поблагодарить хозяев и откланяться, но Егор, кажется, только вошёл в раж.
Клим недоумённо приподнял брови. В самом деле, не пинками же его выгонять.
– Страшную? – Ася попытался свести всё к шутке.
– Грустную, – поразмыслив, признался Егор и добавил, – и поучительную. И ещё немного мистическую.
– А давай, – немного развязно и с вызовом бросил Клим, – удиви.
Глава 7
Глава 7
«Перед тем как излить душу, убедитесь, что "сосуд" не протекает».
Бернард Шоу,
ирландский драматург, романист,
театральный и музыкальный критик.
Егор откинулся на спинку стула, сделал глоток кофе и неторопливо, как балладу рассказывал, заговорил: