Клим перевёл дух и уже нормальным тоном подытожил:
– Я по «Шинели» сочинение в школе писал. На четвёрку, между прочим.
– Молодец, – искренне похвалил его Егор, ни капли не огорчённый таким поворотом, – обвиняешь меня в плагиате?
Клим развёл руками, как бы говоря, а что мне остаётся, хотя и сам уже чувствовал, что перегнул палку. Как никак это благодаря Егору он сейчас распускает хвост и паясничает, хвастаясь эрудицией и демонстрируя норов, а не бьётся на пыльном полу в жутких конвульсиях из-за ухилявшего в неизвестном направлении мима. Клим очень живо, как наяву, представил склонившееся над ним белое, до смерти перепуганное лицо Аси, скулящего от собственной беспомощности пса и скрежетнул зубами. Идиот, нашёл время выделываться.
Егор молча наблюдал за ним, иронично приподняв брови и терпеливо ожидая продолжения.
Повисшее напряжение сказывалось даже на Фузе. Мопс коротко рыкнул, больше для порядка, чем стараясь переключить на себя внимание, потоптался на месте и с надеждой ткнулся мордой девушке под колено.
Ася вышла из положения легко и непринуждённо.
– Что же вы замолчали, Егор? – проговорила она с обезоруживающей улыбкой. – Обещали перейти к самому главному и замолчали. Где же обещанный призрак? Безголовый, кажется?
– Обязательно будет, – мигом подыграл Егор и как ни в чём не бывало, вернулся к рассказу, – мы остановились на триумфе, если не ошибаюсь?
Пёс шумно выдохнул, а Клим незаметно притулился в углу, чувствуя себя глупо и неловко.
– В голове будто лопнул воздушный шар, и Аркадий Аркадьевич заметил, что не может не то, что облачится в костюм, а даже просто поднять правую руку. Та внезапно сделалась вялой и какой-то чужой, упорно отказываясь подниматься выше пояса. «Как же так? Почему сейчас?» – с недоумением и горькой обидой проговорил он побелевшими губами, но из груди вырвалось только нечленораздельное, больше напоминающее всхлип бульканье, а висящее напротив зеркало с беспристрастной жестокостью отразило искажённое болезненной гримасой, перекошенное лицо. В последней, отчаянной попытке удержаться в сознании Аркадий Аркадьевич пальцами левой руки ухватился за лацкан пиджака, как за краешек ускользающего мира, дёрнул уголком рта и повалился навзничь, увлекая за собой и манекен, и камердинера.
– Он умер? – Ася так искренне ахнула, полыхнув глазами, что Егор поспешил покачать головой.
– Нет. Инсульт. Правда, для одинокого человека это практически приговор. Но, – он поднял вверх указательный палец, предупреждая новые вопросы, – здесь, наконец-то, на сцену выходит наш призрак. Вскоре по городу поползли слухи. Сперва робкие и редкие, напоминавшие детские страшилки, они шелестели, как струйки песка по камням, ничего не утверждая однозначно, но знатно будоража самых трепетных. Кто-то воспринимал эти истории всерьёз, кто-то досадливо отмахивался – надо сказать, к тому времени массовое увлечение мистикой уже перевалило пик и катилось к закату – но одно можно утверждать точно: многие в городе не остались равнодушными к творившейся чертовщине.
Болтали всякое. И про сбежавшего из психушки больного, и про маньяка-эксгибициониста, и про секретные операции ФСБ, и даже про экстравагантную рекламную кампанию новых БАДов одной известной фармацевтической фирмы, таким необычным способом намеревавшейся вытеснить конкурентов и захватить весь рынок лекарств в городе, стране, мире и галактике.