Вычислить примерный район проживания гипотетического маньяка труда не составило. Он как будто и не прятался. Принялись трясти осведомителей, обходить квартиры, отрабатывать жильцов, на всякий пожарный задержали нескольких старых знакомых, хорошо известных по прошлым грехам и грешкам. Так постепенно добрались и до квартиры Аркадия Аркадьевича. Несмотря на круглосуточно включённый свет, дверь никто не открыл, а когда выяснилось, что соседи Аркадия не встречали его почти с Нового года, а коллеги на работе были уверены, что он заболел либо уволился, квартиру вскрыли. И сразу вызвали реанимацию.
В областной больнице врачи потом долго чесали затылки, морщили лбы и разводили руками, стараясь понять, каким образом пациент после ишемического инсульта без соответствующего ухода и медицинской помощи прожил несколько месяцев один и не приходя в сознание? Добавьте к этому практически отсутствие пролежней и признаков истощения организма и совсем уж мистика получается. Робкую версию об анонимном доброхоте, умудрившемся остаться никем не замеченным, в пух и прах разнесли эксперты, безапелляционно заявив, что в квартире не обнаружены следы чужого присутствия минимум за период в несколько недель.
И под финал, два заключительных штриха. Местный слесарь, тот, что вскрывал квартиру, как-то проболтался, мол, лежащий на полу Аркадий Аркадьевич был заботливо укрыт пиджаком и брюками, как если бы кто-то нарочно разложил на нём одежду для примерки. Да и странные нападения на людей прекратились. Как отрезало.
Егор залпом допил остатки кофе в кружке и скрестил руки на груди, давая понять, что в этот раз действительно конец.
Ася молчала, с отрешённым видом теребя в пальцах край халатика.
Климу это молчание не нравилось. Нехорошее это было молчание. И старательно скрываемое самодовольство Егора ему тоже не нравилось. Так и подмывало треснуть со всей дури кулаком по столу. Чтобы посуда подпрыгнула. Чтобы Ася перестала вглядываться в это своё ничто.
– Откуда такие подробности?
– Подловил, – Егор примирительно поднял руки. Он и не собираясь отпираться, – Признаюсь, я немного дофантазировал. Но согласись, история от этого только выиграла.
– Он выжил?
У Клима по спине побежали мурашки. Таким бесплотным показался ему Асин голос.
– Аркадий Аркадьевич? – тут же переключился на девушку Егор. – Да. Если так можно сказать. Из больницы выписался с сильно подорванным здоровьем. С работы уволился по инвалидности, из дома выходить почти перестал. Потом второй инсульт. Увидел на улице знакомого, побежал, догнал, что-то возбуждённо залепетал, побагровел и потерял сознание.
Ася кивнула, будто именно такого ответа и ожидала.
– А костюм? Что с костюмом?
Егор равнодушно пожал плечами.
– Не знаю. В комиссионку, наверное, отдали. Или в секонд-хенд.
Глава 8
Глава 8
«Вещи имеют своё внутреннее, свою, так сказать, «сокровенность».
Пьер Тейяр де Шарден,
французский католический философ,
теолог, палеонтолог, антрополог и священник-иезуит.
– И что ты собираешься с ними делать?
Вопрос прозвучал жёстко, даже грубо. Клим к такому оказался не готов. Да и как тут подготовишься, если вот только что Егор тепло прощался с Асей, благодарил за ужин, панибратски трепал по загривку Фузю, а сейчас стоит напротив инфернальной тенью, взгляд у него тяжёлый и режущий, верхняя губа презрительно вздёрнута, скулы угрожающе заострились.
Клим спрятал лицо в воротник, зябко сунул руки в карманы куртки и постарался придать себе вид невинный и недоумевающий.
– С кем?
Егор хмыкнул. Коротко и нервно дёрнул головой в сторону светящихся окон.
– С ними. С твоими самозванцами. С выкидышами.
– С кем? – округлил глаза Клим, даже играть не пришлось. – Это ты про Асю? С чего ты взял... Да ты…
– Помолчи, – звенящим шёпотом оборвал его Егор, – молчи и слушай. Думаешь, это правильно? Девку себе смазливую нашёл. Собачку завёл. Ты сам-то понимаешь, кто они такие, дурачок ты малолетний? Понимаешь? Нет у тебя ни девки, ни собачки! Нет! Очнись уже. Ты один. Запомни, один! Ухлопал пару десятков выкидышей и решил, что всё понял, во всём разобрался? Охотник, гля, на привидения! Вершитель судеб! Хочу казню, хочу милую? Ни хрена ты не понял, болван напыщенный. Ни хрена!
– Не ори, – вскинулся Клим. Кулаки сами собой сжались, в виски ударила кровь, – и не лезь ко мне. Что я, по-твоему, должен был сделать? Собака, да, мой косяк, не отказываюсь. Но за пса я уже расплатился. Полностью. А на Асю мне указаний не было.