– Слезь уже с меня! – Фузя ерзал, кряхтел, ругался, но выкарабкался наружу, разом закрыв для Клима вопрос, не его ли собственные потроха покидают сейчас бренную оболочку. Он с облегчением сделал полный вдох, перекатился на спину и решил, что немного полежит вот так. Совсем недолго, буквально секунд двадцать.
Мопс, похоже, в отдыхе не нуждался.
– Ах ты ж, собака сутулая! – зло рычал он, угрожающе скалясь, брызгая слюной и загребая задней лапой мелкий мусор на бетонном полу. – Шустрый, да? Ща мы поглядим, кто тут шустрый. Ща я тебя на куски рвать буду. Рвать и пережевывать. Пережевывать и выплевывать.
– Не лезь. Я сам, – начал было Клим, но Фузя только пренебрежительно повёл хвостом, сверкнул налитыми кровью глазами и бросился в атаку.
Одушевлённый несущиеся на него семь килограммов взбешённой мопсятины явно недооценил. Фузя же, напротив, учился на ходу и прежних ошибок повторять не собирался. Сходу проскочив у противника между ног, он закрутился волчком, легко уходя от пинков и тычков и при каждом удобном случае с отчётливым хрустом впиваясь зубами в показывающиеся из-под штанин голые лодыжки.
Одушевлённый сменил тактику и теперь старался не столько лягнуть неугомонного пса, сколько по возможности схватить того. Фузя этого и ждал. Кисти рук противника покрылись рваными царапинами, по пальцам побежали струйки крови, лицо раскраснелось, и Клим впервые услышал его дыхание.
– Уснул, что ли?! — голос Фузи вывел его из блаженного ступора.
Клим выругался, подскочил и чуть было снова не рухнул обратно. Перед глазами все плыло.
– Я сейчас сдохну, – предупредил мопс, в акробатическом прыжке уворачиваясь от очередного взмаха, – я сдохну, и Ася тебя прибьёт.Нет, хуже. Она будет безутешно рыдать и убиваться над моим поруганным бездыханным телом. А ты… Ай, только не по бубенчикам! Клим, давай уже своё колдунство!
Клим отвесил себе пощёчину, потом ещё и ещё. В глазах прояснилось, взгляд упал на торчащую из кучи арматурину. «Вдруг башку ему развалю, – подумалось с сомнением, – как потом труп обращать?»
– Клим!
Страх и отчаяние хлыстом ударили по нервам, заставив обернуться.
Одушевлённый держал хрипящего и извивающегося Фузю на вытянутой руке, а вторую уже заносил над головой, собираясь свернуть тому шею. Клим ухватился за арматурину, дёрнул, что было сил, охнул от боли в ладонях, вцепился снова, оттолкнулся ногами, истошно завопил и вырвал оружие из кучи.
На удивление длинный, метра полтора, неприятно тяжёлый металлический пруд взмыл в воздух, увлекая за собой вцепившегося в него мёртвой хваткой Клима, описал дугу и с утробным гулом впечатался свободным концом в пол, в том самом месте, где мгновение назад стоял враг.
Мимо.
Одушевлённый легко сделал небольшой шаг в сторону и чуть заметно повел плечами, смещаясь с плоскости удара. Но Фузю выпустил. Полупридушенный мопс мокрой тряпкой шлёпнулся на бетон, сразу поднялся и тяжело заковылял прочь, хрипя и поскуливая.
Не обращая внимания на упавший на голову капюшон, Клим махнул арматуриной снизу вверх по диагонали. Засвистел рассекаемый воздух. Клима снова повело, и снова он промахнулся. Импровизированный меч загудел от столкновения с колонной, посыпалась бетонная кружка, пальцы пронзила нестерпимая боль.
То, как противник зашёл ему за спину, Клим не увидел, почувствовал. Перехватившись саднящими содранной кожей ладонями поудобнее, он резко развернулся на пятках к нему лицом, так что руки оказались над головой, и коротким рубящим движением опустил пруд на голову одушевлённому.
И попал.
Нет, короткостриженая черепушка существа, притворявшегося человеком, не раскололась, не лопнула перезрелым арбузом. Реакция у твари была потрясающая, нечеловеческая реакция.
Одушевлённый слегка отвлёкся на вовремя гавкнувшего Фузю, и металлический прут полностью срезал левую бровь и с противным хрустом смял левое же плечо. На краткий миг их глаза встретились, и Клим почувствовал, что цепенеет под давящим гипнотическим взглядом немигающих стальных глаз. Повелительным ритмом гигантского метронома застучала в висках кровь, посторонние звуки схлопнулись и сместились в некое далёко, а из этого далёка что-то надрывно кричал и кричал Фузя. Что-то важное, что-то требующее немедленного исполнения, но никак не пробивавшее накрывший сознание Клима, толстый купол чужой воли.