Габриэль Гарсиа Маркес,
колумбийский писатель, журналист, издатель и политический деятель.
Клим не успел ни удивиться, ни испугаться, только рефлекторно наотмашь махнул прутом и уже потом сообразил, кому этот голос принадлежит.
– Тихо, тихо! Своих не признал? – миролюбиво улыбнулся Егор, выставив руки ладонями вперед и распрямляясь. – Ну, показывай скорее!
Клим шмыгнул носом, уронил арматурину на пол и разжал пальцы. Узкий луч крохотного фонарика заставил на секунду зажмуриться.
На исцарапанной, грязной и окровавленной ладони лежал простенький перстень из серого металла. Тонкий истёршийся обод, массивная неровная площадка, на которой скорее угадывались, чем различались две фигуры в доспехах и шлемах с поднятыми и перекрещенными мечами.
Хлопок.
Руку подбросило, как от сильного удара. Знакомая пряная волна, на этот раз с сильным привкусом горечи упруго толкнула в грудь и лицо.
– Повезло тебе. Или не повезло, это смотря как рассуждать, – с нескрываемым уважением проговорил Егор, цокнув языком.
Клим открыл рот и тут же согнулся в приступе удушающего кашля. С минуту он стоял, упершись руками в колени, тело трясло, на губах показалась кровь.
– Почему… – слова приходилось силой проталкивать через саднящее горло, – как они раздвоились? Откуда такая…
Он снова закашлялся. Егор подождал, потом легкомысленно пожал плечами.
– Не знаю. Это, брат, знаешь ли, тот ещё вопрос. Но предположить могу. Перстень-то на вид древний, возможно, очень древний. Небось, валялся в каком-нибудь музее в зале «Наш край в период раннего Средневековья», а то и раньше.
Он коротко хохотнул, сказал уже серьезнее:
– Похоже на олово, а, судя по изображению, изначально перстень мог принадлежать воину, а мог и переходить, как трофей, от победителя к победителю, или вообще передаваться по наследству, от отца к сыну. Так что в нём за века такое накопилось, мама не горюй! Плюс образ жизни многочисленных владельцев, сдаётся мне, далеко не мирный, наложил нехилый такой отпечаток. Сказал же, повезло и не повезло тебе. Самозванцы с таким потенциалом способны… как бы это выразиться, – Егор поскреб ухо, – способны расслаиваться, превращать часть себя в нужный им предмет. В твоем случае родить себе двойника. Теоретически, конечно.
– Теоретически? – с прорезавшимися против воли истеричными нотками в голосе возмутился Клим. – Это они теоретически меня в два рыла в фарш превращали? Издеваешься? Я ему половину морды разнёс, а он что? Он меня гипнотизировать стал, тварина. Теоретически!
– Чего завёлся? – мягко осадил его Егор. – Я тут причём? Я раньше таких не встречал. Догадывался, правда, но чтобы лично… Бог миловал. Да и грех тебе жаловаться, как раз расслоение их в итоге и угробило.
– Да ну! – съязвил Клим. – А я, дурак, думал, что сам.
Он горько усмехнулся и, морщась от боли во всём теле, опустился на пол, с облегчением привалившись спиной к неровной бугристой поверхности стены.
– Сам, сам, никто ж не спорит, – примирительно сказал Егор, усаживаясь рядом и тоже вытягивая ноги. Фонарь теперь лежал между ними, бессмысленно таращась светящимся глазом в скованное тьмой пространство, – только по моему разумению дело вот как было. Когда ты руку ему повредил, самозванец прикинул и рассудил, что в одиночку ему с тобой не совладать. Вот и выродил себе братика.
– Измором что ли собирались брать? Так ведь почти получилось, – невесело признался Клим.
– В том-то и дело, что почти, – протянул Егор с сомнением, – силы и способности тоже расщепились надвое. Понимаешь, это ведь не просто двойник, это в буквальном смысле его половинка. То есть ровно вполовину слабее, медленнее и выносливее. А уж когда один на меня отвлёкся...
– Кстати, – перебил его Клим, только сейчас сложивший два и два, – ты сам откуда здесь? Опять следил за мной?
– Да упаси, господь, – Егор даже обиделся, – оно мне надо? Не поверишь, мимо проходил. Иду себе, погоде радуюсь, размышляю о бренности бытия. Гля, а тут ты с видом заправского шпиона через забор сигаешь.
– В забор, – немного смутившись, поправил его Клим.
– Ладно, в забор, какая разница? Вот я и подумал, пойти, что ли, посмотреть, чего Клим в овраге забыл. Чисто спортивный интерес. Правда, ты лихо так вниз съехал, а я вот побрезговал в грязь лезть. Брр. Короче, пока спуск попроще искал, пока нашёл. Есть там с противоположного берега хитрое местечко. Если постараться, как раз на крышу первого этажа с дерева запрыгнуть можно. Примерился, запрыгнул. Вижу, ты внутрь заходишь.