– Как дети, ей-богу, – добродушно пробурчал Фузя, тактично отворачиваясь, однако по выражению морды за версту было видно, что результатом он остался доволен.
– Я сейчас, – прошептал Асе Клим, быстро натянул кроссовки, схватил куртку и, накинув на себя, пулей вылетел на улицу.
Глава 13
Глава 13
«Музыка – единственный всемирный язык,
его не надо переводить, на нём душа говорит с душою».
Бертольд Ауэрбах,
немецкий писатель и поэт XIX века.
Вернулся он спустя полчаса гружёный двумя увесистыми пакетами и молча с видом первобытного охотника, только что забившего самого жирного мамонта, принялся выкладывать на кухонный стол разнообразную снедь. Наблюдая, как стол заполняется салатами, нарезками, сырами, овощами, фруктами и свежеиспечённой выпечкой, девушка и пёс обменялись недоумёнными взглядами.
– Позвольте поинтересоваться, милостивый государь, – вежливо осведомился Фузя, уже запрыгнувший на стул и пожиравший глазами приличного размера кусок копчёной курицы, – вы-таки успели задёшево продать наш пакет акций или мы чего-то не знаем о причинах наблюдаемого аттракциона неслыханной щедрости?
– Всё просто, Фузя, – весело сообщил Клим, завершая композицию шоколадным тортом и двумя бутылками игристого, – мы будем праздновать день рождения.
– Ой, – всплеснула руками Ася, – у тебя день рождения? Сегодня? Как же так? Почему не предупредил? Я бы что-нибудь приготовила… Особенное.
Фузя язвительно хрюкнул, а Клим приобнял девушку и чмокнул её в висок.
– Не у меня, – пояснил он в ответ на её вопросительный взгляд, – у меня в феврале. Долго ещё.
– А у кого? И у нас нет бокалов, – Ася огорчённо покосилась на шампанское.
– У нас есть бокалов! – Клим жестом фокусника извлёк из второго пакета перевязанную ленточкой картонную коробку.
– Хочешь, и тебе нальём? – предложил он, заметив кислую Фузину физиономию.
Тот мгновенно оживился и залихватски тряхнул ушами.
– А давай! Давненько не пил я шампанского!
Пробка с громким хлопком улетела в потолок. Ася пискнула и захлопала в ладоши.
– Урря! – завопил Фузя, подражая коту Матроскину, и с хитрющим видом воззрился на Клима, – за что жрё... то есть, простите, за что пьём?
Клим взял бокал и сам удивился нахлынувшим вдруг чувствам.
– За вас, – как смог, торжественно произнёс он. Голос предательски треснул, пришлось откашляться, – за ваш день рождения.
На пёсьей мордахе озорство сменилось сначала неподдельным изумлением, потом явным одобрением.
– Ничего не понял, но поддерживаю всеми четырьмя лапами и хвостом, – сказал мопс и тут же потерял к новости всякий интерес. Курица на столе благоухала, сводила с ума ароматами и манила, что твоё золотое руно аргонавтов.
Клим поймал выжидательный взгляд Аси и поспешил объяснить, путаясь в словах и мыслях:
– Я тут подумал. Давно мы не собирались вот так, все вместе. То времени нет, то повода. До Нового года опять же ещё почти месяц. А день рождения самый подходящий повод, тем более, если двойной. В том смысле, что ваш. То есть, у вас же его как бы нет, дня рождения… Значит, можем праздновать, когда захотим, даже сегодня. По-моему, очень подходящий день для дня рождения…
Он окончательно запутался и растерянно уставился в бокал, словно ища и не находя подсказки.
Не мог, никак не мог Клим рассказать, что в тот момент, когда Сергей Сергеевич вскользь упомянул про документы для Аси, его точно током ударило. Нет, законность и подлинность тех самых документов Клима отчего-то нисколько не волновали, хотя, если вдуматься, наверное, должны были бы, но ему это казалось неважным, непринципиальным, что ли. Всё внимание целиком поглотила вспыхнувшая перед глазами и пульсирующая, требуя немедленного наполнения, строка с надписью «Дата рождения». И пока Клим моргал, тщетно стараясь избавиться от внезапного морока, строка свернулась в спираль и почти разом обратилась воронкой, чёрное жерло которой, как змеиная голова, принялось ритмично раскачиваться из стороны в сторону, от Аси к Фузе и обратно, примериваясь и тщательно выбирая первую жертву. Климу вдруг стало очень страшно, по мгновенно взмокшей спине побежали ледяные мурашки, в голове, вытеснив все остальные, тревожно билась одна единственная мысль – во что бы то ни стало, любой ценой заткнуть прожорливую пасть воронки, не дать ей дотянуться до девушки и пса.
Где-то рядом и одновременно очень далеко, как сквозь густой туман на другом берегу реки, звучали голоса. Сергей Сергеевич спрашивал, Ася отвечала. Клим не разбирал слов. Новым для себя только что открывшимся внутренним зрением он смотрел на сидящую перед ним троицу и отчётливо видел, какими крепкими и надёжными, в руку толщиной канатами привязан к этому миру мужчина за столом, и насколько тонка, почти неразличима и невесома ниточка, удерживающая рядом тех, кто был ему по-настоящему близок.