Это крупное, одутловато-грушеобразное лицо с маленькими бегающими глазками, коротким распухшим носом и постоянно приоткрытыми отталкивающе лоснящимися пухлыми губами в обрамлении свисавших ниже подбородка неопрятных брылей преследовало Клима с упорством варана, что удачно цапнул жертву и теперь терпеливо ждёт, когда та издохнет.
Кроме лица и дугообразной надвратной надписи «ДОЛ «Заречные увалы» иных исходных данных Климу не сообщили. Что ж, интернет в помощь, и вот Клим уже морщит лоб, придирчиво изучая выложенные в сети карты, схемы и фотографии, и прикидывая, где, когда и как он будет проникать на пусть и чисто символически, но всё же охраняемую территорию бывшего пионерского лагеря. Один. В декабре.
Пока суть да дело, сами собой нарисовались обстоятельства, вынудившие Клима то и дело переносить время выезда.
Сперва занемог Фузя. Мопс лежал тушкой посередь кухни, стенал и слабым голосом умолял хоть изредка навещать его одинокую могилу.
Клим, по-дилетантски собрав анамнез, пришёл к заключению, что некоторым нужно меньше жрать, это банальное несварение и сегодня никто не умрёт. Тем не менее пёс продолжал пребывать в уверенности, что его сглазили и прокляли, а на прямой вопрос, кто посмел посягнуть, отвечал туманно, уклончиво с многозначительным закатыванием глаз.
Тогда Клим откопал в аптечке активированный уголь и попробовал запихнуть таблетки Фузе в пасть. Фузя брезгливо выплюнул лекарство и выкатил целый список, из которого Клим понял и запомнил только эспумизан, свежее парное молоко и шашлык.
Немного обалдевший от такого райдера Клим пригрозил клизмой. Фузя заявил, что это низко, с мученическим видом сжевал одну таблетку и нехотя признал, что теперь ему гораздо лучше.
Не успел Клим убрать аптечку на место, как из туалета раздался громкий свист, два выстрела и ничего хорошего не предвещающее шипение. Клим с Фузей переглянулись и, не сговариваясь, бросились к источнику звука. Открывшийся их взору локальный коммунальный апокалипсис Фузю привёл в сдержанный восторг, а вот у Клима вызвал чувства весьма противоречивые. И то сказать, подобного безудержного буйства бьющих во все стороны струй, он не видал со времён посещения фонтанов Петергофа.
Был жаркий июльский день, Климу не исполнилось ещё и семи, они с родителями неспешно прогуливались от фонтана к фонтану, и маленький Клим заливался счастливым смехом каждый раз, когда своенравный балтийский ветерок подхватывал облачко микроскопических брызг и играючи бросал мальчику в лицо. Мда.
Клим обречённо вздохнул и шагнул внутрь. Старая бугристая от множества слоёв краски, вся в шрамах и нашлёпках сварки труба, по всей видимости, именно сегодня решила уйти на покой, отметив это событие заключительным водным фейерверком. Клим опустился на колени, рефлекторно, благо вода была холодная, прижал ладони к двум прорехам, и тут же тугая струя из соседнего отверстия ударила ему в глаз, а унитаз угрожающе забулькал. Клим ругнулся и разжал руки.
– Ладно, пойдём долгим путём, – сказал он трубе.
Минута ушла на то, чтобы найти перекрывающий воду вентиль, ещё пара минут на поиски подобия рычага, которым этот вентиль можно было бы закрутить. Справившись, Клим уселся прямо в лужу и огляделся: на полу хлюпало, с потолка капало, со стен стекало. Заглянул Фузя, критически оценил масштаб спасательных работ, пожелал удачи и скрылся в комнате.
Не очень искренне поблагодарив судьбу за то, что из трубы хлестал не кипяток, дом не превратился в сауну, а сам он в варёного рака, Клим вытерся, переоделся и потопал в магазин, откуда вернулся с новеньким разводным ключом, холодной сваркой и целым набором хомутов и хомутиков.
Приведение пострадавшей трубы в относительно благообразное состояние заняло ещё часа полтора и потребовало гибкости уровня а-ля Гуттаперчевый Мальчик. Теперь у Клима болели руки, ноги, шея, спина и почему-то копчик. Пока он корячился, закручиваясь морским узлом, заскучавший в одиночестве мопс сидел рядом на тумбочке и с видом заправского сантехника периодически давал ценные, по его мнению, указания, за что и был трижды от души послан и дважды бит по заднице мокрой тряпкой. А вот присутствовать при торжественном открытии вентиля Фузя решительно отказался, и запуск системы Клим в буквальном смысле провернул в одиночестве. И неожиданно испытал лёгкий прилив гордости, когда злосчастная труба, дёрнувшись для порядка, смирилась и даже перестала дребезжать.
Клим уже заканчивал уборку, когда вернулась Ася, шумная и возбуждённая, и привела с собой Марину, тоже шумную и возбуждённую.