– У нас завтра съёмка в стиле мистический хоррор, – пояснила девушка, быстро чмокнув Клима в щёку холодными губами, – представляешь, весь город объездили в поисках подходящей локации, а потом я вспомнила про этот дом. Ты ведь не будешь против?
Клим был не против.
Ася тут же утащила Марину на второй этаж, они долго и азартно обсуждали, где разместить камеру, как выставить свет и какие декорации для усиления эффекта привезти из мастерской.
– Неплохо, совсем неплохо, – вынесла вердикт Марина, осторожно спускаясь по узкой скрипучей лестнице, – то, что надо. Дом и сам по себе жутковат, а требуемую атмосферу мы добавим. Думаю, сессия выйдет просто бомба. Так что, чайком угостишь на дорожку?
– И ничуть ты не жутковатый, – вполголоса примирительно пробормотал Клим, ласково проводя ладонью по шероховатой стене, – просто старый. Старый и мудрый.
Он лениво, без аппетита, поужинал остатками вчерашнего обеда, прислушиваясь к голосам в комнате Аси, решил, что на ночь, глядя ехать никуда не стоит, умылся и завалился спать.
Спалось Климу плохо.
Сперва снилось, что залатанная труба обернулась анакондой и теперь ползёт к нему, собираясь задушить в объятиях в знак признательности за оказанную помощь. Потом её вытеснило противное, одутловатое лицо, нависавшее над ним спящим. Под утро заломило кости, а после и вовсе левую ногу свело судорогой. Так что к огромному облегчению выпав из ночного кошмара в шесть утра, Клим ещё с полчаса повалялся, отдуваясь и разминая скрюченную конечность и побрёл собираться.
Есть не хотелось совершенно. Клим с кислой физиономией заставил себя проглотить два простеньких бутерброда, запил сильно сладким чаем, подумал и прихватил всё-таки с собой шоколадный батончик. Оделся, прислушался. В доме царила тишина, только Фузя нет-нет всхрапывал, перекатываясь с боку на бок. За окном дремала совсем не зимняя предутренняя тьма, лишь изредка нарушаемая всполохами фар проезжавших по соседней улице машин.
Клим вздохнул, нашёл в телефоне приложение и вызвал такси, не особо, впрочем, надеясь на результат. Когда минуло не меньше десяти минут, и он, вполголоса костеря и погоду, и заказ, и судьбу свою горькую уже отчаялся и настроился топать до автовокзала, телефон ожил и знакомо тренькнул.
– К обеду вернусь, наверное, – пообещал Клим спящему дому, закинул за спину рюкзачок, нахохлился и вышел в мокрый холодный сумрак.
В машине оказалось тепло, уютно, а ещё пахло пряной и терпкой чистотой.
– Какой у вас необычный аромат, – обратился Клим к водителю, глазами указав на болтающийся под зеркалом аккуратный мешочек, вышитый не то рунами, не то просто фольклорными узорами.
– Заметил, да? – готовностью отозвался тот, и его лицо осветилось искренней улыбкой. – Все замечают. Нравится?
Клим чуть подался вперёд и принюхался. Запах проник в ноздри, успокаивающей тёплой волной растекся по всему телу. В голове сразу прояснилось, а на душе стало легко и благостно.
– Очень нравится, – ответил Клим, – необычное сочетание.
– Эт точно, – удовлетворённо подхватил водитель и пригладил пышные усы. На вид ему было лет шестьдесят. Открытое лицо, ясные глаза, крепкие рабочие руки, – эт тебе не вонючка какая-нибудь магазинская.
Светофор сменил жёлтый на зелёный, и они выехали из города.
– Дочка увлекается, – с затаённой гордостью похвастался водитель, предугадывая незаданный Климом вопрос, – с детства ещё. Сама травы собирает, сама сушит, даже наговаривает что-то, – он коротко, по-доброму усмехнулся. – Сейчас-то взрослая уже, конечно, а вот, гляди-ка, детскую забаву не забыла. С работой у неё как-то не клеится последнее время, так она эти свои травы собирает, по мешочкам раскладывает и продаёт через интернет.
– И что, покупают?
– Ха! Ещё как! У неё ж там всё как-то по-хитрому придумано, – он прищурился, припоминая, – есть сбор от смятения души. Или вот, на добрый глаз, например. А ещё на лёгкую дорогу. Даже вещий сон имеется. Он, правда, одноразовый. Я как таксовать начал, она мне особый сделала, наказала: мол, если пассажиру запах понравится, поезжай спокойно. Всё будет хорошо. А если человек сесть в машину не успел, а уже нос воротит, кривится и жалуется – не бери такого ни под каким предлогом. Беда может и не стрясётся, но неприятностей хлебнёшь.
– Даже так? – изобразил удивление Клим.
– Слово в слово. Я ей говорю, а если у человека насморк? А она смеётся, говорит, это, пап, от заложенности носа не зависит, – водитель помолчал, потом добавил, очевидно, продолжая внутренний диалог с самим собой. – Это у неё от бабки, не иначе. Тёща, царствие ей небесное, была та ещё ведьма, – и тут же торопливо поправился, – в хорошем смысле. Вся округа к ней правится ходила.