– То есть, если бы мне запах в машине не понравился, не повезли бы? – чисто ради интереса спросил Клим.
Водитель громко расхохотался, как очень удачной шутке.
– Да что ты, парень? Я ведь таксовать не от скуки пошёл. Травы – травами, а деньги, как говорится, не пахнут. Довёз бы, конечно. Хотя, – он посерьёзнел, – знаешь, всякое бывало. Я-то в этом ни копья не разбираюсь, но бывало, бывало, что скрывать. Может, и вправду есть что-то древнее, народное… А народ, я тебе скажу, он не дурак. Народ, он мудрый, – почти философски закончил он.
Интересная дочка, подумалось Климу, и с работой опять же не ладится. Знакомо, знакомо.
– Ты сам-то зачем в такую рань в лагерь? – прервал его размышления таксист. –Или секрет? Там с конца августа нет никого.
– Да какой там секрет? – Клим принял удрученный вид и выдал заранее заготовленную на такой случай легенду. – По делам фирмы. Точнее, по приказу начальства.
– В лагерь? – неподдельно удивился мужчина. – Да ну?
– Ну да, – протянул Клим, – Шеф у нас башкой тронулся, решил команду сплотить. Ну, чтобы показатели росли. На завтра назначил тимбилдинг. Явка строго обязательна. А мне поручил накануне на месте всё проверить. Размещение там, условия, территорию. Отгул мне не дал, урод. Сказал, молодой, везде успеешь. Поржал ещё. А когда я успею, если с восьми до семи в офисе торчу?
– Мда, – искренне посочувствовал таксист, – не повезло.
– Говорю же, урод, – буркнул Клим, очень натурально изображая обиду и праведный гнев, – лучше бы премию выписал. Полгода уже обещает.
Как Клим и рассчитывал, разговор сам собою свернул в наезженную колею бесконечных обсуждений тяжкой доли простого работяги и блажи самодуров начальников. Так что оставшаяся часть пути пролетела незаметно, и лишь когда машина, подпрыгнув на колдобине, свернула с трассы на проселочную дорогу, попросил:
– Дальше не надо, здесь выйду, прогуляюсь, лесом подышу. Тут вроде недалеко.
– Недалеко, метров триста будет, – водитель прикинул в уме расстояние, или чуть больше. Дорога одна, заблудиться не заблудишься, только темно.
– У меня фонарик есть. Спасибо.
Клим с чувством пожал протянутую мозолистую ладонь, закинул за спину рюкзачок и вышел, аккуратно закрыв дверь автомобиля. Машина тут же развернулась, газанула и с пробуксовкой выбралась на асфальт.
Оставшись один, Клим огляделся, глубоко вдохнул, ожидая, что легкие наполнит запах хвои и прелых листьев, и разочарованно хмыкнул. Воздух пах мёрзлой землей, немного деревом и чуть-чуть железом. Зима в этом году буксовала, наглухо завязнув под Архангельском на севере и Якутском на востоке, но, если верить прогнозам, собиралась с силами для решительного броска в центральные регионы. Декабрь по этой причине выдался мокрый, малоснежный, зато с пронизывающими кинжальными ветрами. Правда, сейчас, к счастью для Клима, было тихо, да и ночью слегка подморозило, так что лес, смазанный, какой-то слипшийся, будто накрытый маскировочной сеткой, замер и нахохлился, не понимая, чего ожидать.
Фонарик Клим доставать не стал. Сквозь серые, напомнившие Климу старое пыльное стекло предрассветные сумерки, дорога просматривалась довольно отчетливо, уходя вглубь белой лентой с черной окантовкой. Клим шагал, иногда оскальзываясь на стылой земле. Торчавшие из-под тонкого снежного покрова хрупкие листья хрустели под ногами, меж вершинами деревьев начинало угадываться монотонное унылое небо. Дорога сделала еще один вычурный поворот, и Клим наконец разглядел впереди блеклое пятно фонарного света, а подойдя ближе, и ворота с той самой надписью «ДОЛ Заречные увалы», дугой венчающей главный вход в бывший пионерский лагерь. Вот уж точно – не мир, а чёрно-белая фотография, заметил Клим, некстати вспомнив недавнего посетителя.
Близко к воротам подходить он не решился, благоразумно остановившись в тени леса, и задумчиво рассматривая место незаконного проникновения. Нет, о том, чтобы штурмовать лагерь в лоб, не могло быть и речи, тем более что метра три в высоту ворота выглядели прочными и вполне себе внушали, а по обе стороны не то по разгильдяйству, не то в качестве укрепления фронтира, за деревянным забором громоздились пара строительных вагончиков и беспорядочная куча остовов старых металлических с пружинами и сетками кроватей.
Ни будки сторожа, ни поста охраны он не обнаружил, но камеры видеонаблюдения со счетов сбрасывать не стоило. Клим потоптался на месте, втайне надеясь, что одушевленный выйдет и покается сам. Не дождался, поправил рюкзачок, потуже затянул капюшон и двинулся в обход вдоль забора.